Похитительница снов (без эротики)

Глава 26

Не могу дождаться момента, когда смогу просыпаться рядом с тобой каждое утро.

Смотрю с глупой улыбкой на записку, оставленную Алоном на прикроватной тумбочке, чувствуя себя так, словно мне снова шестнадцать. Усаживаюсь, протирая глаза, и пытаюсь сообразить, какой же сегодня день.

После всего, что произошло на прошедшей неделе, все последующие дни слились в одно нескончаемое мгновение.

Пожалуй, сегодня пятница.

Встаю, зевая, с кровати и тащусь в душ, все еще ощущая Алона каждой клеточкой своего тела. Беременность там или нет, но мы никак не можем отлипнуть друг от друга. Слава Богу, что Алону всего двадцать шесть. Вот Боаз боялся даже прикоснуться ко мне, а через тридцать секунд после начала уже засыпал. У Алона же сил немеряно, и если так пойдет и дальше, я пойду в роддом измотанная от избытка секса.

А что, разве бывает такая вещь — избыток секса? Я могу получить от Алона все, что он может мне дать — поцелуи, ласки, нежные ругательства, когда он заканчивает внутри меня — в любом количестве.

Встаю под душ и зажмуриваюсь.

Если кто-то не может понять того, что с нами случилось, это его проблема. Мы с Алоном понимаем друг друга без слов. Мы оба пережили потерю близких, и мы оба прошли через крах наших прежних отношений.

Он любит меня, а я люблю его.

В конце концов, это и есть самое главное. Это и ребенок, который вскоре появится на свет. Наш общий ребенок, которого мы любим больше всего на свете.

Стою в крохотном дворике дома престарелых и стучу в дверь Ребекки, надеясь, что сегодня она будет чувствовать себя получше. После того, что случилось в День независимости, я уже ни в чем не могу быть уверена.

— Открыто! — слышу я хриплый голос и спешу зайти внутрь, чтобы не заставлять ее снова напрягаться.

— Привет. Ты меня помнишь? — заглядываю в комнатку с вымученной улыбкой на лице и обнаруживаю, что Ребекка восседает в своем кресле у окна. Хороший знак.

— Не говори глупости, еще бы мне не знать, кто ты, — Ребекка презрительно фыркает и машет мне рукой. — Сигарету принесла?

— Нет, — выбросив последнюю пачку сигарет, я заодно избавилась от пепельницы и всех стоящих в кухне пустых бутылок из-под вина. Я в них больше не нуждаюсь. Остается лишь надеяться, что после родов я снова не начну курить.

— Что-то ты невеселая, — жалуется Ребекка. — Это из-за Йоэля?

— Йоэль ни в чем не виноват. Он всего лишь беспокоился за тебя, — я приближаюсь к ее креслу, наклоняюсь и целую ее в голову.

— Крутится возле меня все время, — Ребекка поднимает на меня взгляд и хмурится. — А ты изменилась.

— Вовсе нет, — я усаживаюсь на кровать и нервно сжимаю кулаки.

— Нет изменилась. Не обманывай меня. Что случилось?

— Я беременна, — признаюсь я.

— И ты пыталась обмануть меня? — укоризненно качает головой Ребекка. — От твоего горячего парня, с которым ты меня так и не познакомила?

— Да, — щеки мои покрываются румянцем.

— Ты только посмотри на эту улыбку, — довольно произносит Ребекка. — Раз ты согласилась, он и впрямь особенный. А уж красавец — это как пить дать.

— Он самый красивый на свете, — я так рада, что Ребекка может порадоваться за нас. Она понимает меня.

— А он знает про твою беременность? — продолжает допрашивать меня Ребекка, и меня радует то, что сегодня она в полном здравии.

— Знает, — щеки мои пылают окончательно.

— Ты же говорила, что он не хочет детей, что он еще не готов, а ты не можешь ждать.

— И вдруг все изменилось, — как еще я могу объяснить ей то, что случилось? Все действительно изменилось самым дурацким и самым чудесным образом.

— Значит все у тебя теперь устроилось, Ренана.

— Почти все, — тяжело вздыхаю я. — Моя мама вовсе этому не обрадовалась.

— Почему? — удивленно спрашивает Ребекка, но это лишь потому, что она еще не знает всего.

— Потому что мой парень — Алон Азулай.

— Сын Якова и Яэль? — спрашивает Ребекка, широко открыв глаза.

— Да.

— И чем он плох?

— Он замечательный. Он любит меня и я тоже люблю его, — с болью в голосе отвечаю я, — но моя мама видит лишь его молодость и считает, что со временем он оставит меня.

— Глупости, — протестует Ребекка.

— Мне это, в общем, не важно, — не уверена, что это так и есть, потому что в конце концов это все-таки важно. Мне хочется, чтобы все за меня порадовались, но я знаю, что всего получить невозможно. — Мне с ним хорошо, с ним я счастлива, а мама пусть убирается ко всем чертям.

В этот момент мобильник извещает меня о получении сообщения. Достаю его из кармана, гляжу на экран и выражение моего лица мгновенно меняется.

Алон: Нитай снова пошел на кладбище.

— Все в порядке? — беспокойно спрашивает Ребекка.

— Я должна идти. Маленькая проблема, — быстро встаю и пытаюсь улыбнуться, чтобы успокоить Ребекку, но улыбка получается совершенно неестественной.

— Придешь завтра?

— Да, — целую Ребекку в голову, выхожу на улицу и звоню Алону.

— Привет, — устало отвечает он, и сердце у меня сжимается от нехорошего предчувствия.

— Что случилось? — спрашиваю я, шагая по тропинке в сторону дома. Я пришла к Ребекке пешком и теперь сожалею, что не воспользовалась велосипедом.

— Я сейчас поеду к нему, — тяжело вздыхает Алон, и я чувствую острую боль. Ведь я желаю ему лишь добра, но при этом сама создаю кучу проблем.

— Дай мне поговорить с ним, — предлагаю я. — Он должен услышать от меня, что все образуется.

— Он не станет тебя слушать.

— Станет. На все требуется время, — настаиваю я. Не уверена, что и в самом деле смогу помочь. Нитай, конечно же, не захочет меня слушать. Но ему придется. Он должен узнать, что мое существование никоим образом не угрожает его отношениям с братом и всей его маленькой семье в целом.

— Где ты? — с облегчением спрашивает Алон.

— Только что вышла от Ребекки. Иду домой.