Поход за миром 2

1

Сны, поначалу зыбкие и ускользающие, становились все ярче, все отчетливее, словно кто-то медленно подкручивал ручку резкости. Исчезла та размытая, едва различимая грань, которая до этого надежно отделяла грёзы от яви, позволяя мне комфортно существовать в двух мирах одновременно, не пересекая их. Поначалу это пугало, вызывая холодный трепет где-то глубоко внутри, осознание того, что что-то необратимо меняется. Но потом, к моему собственному удивлению, сны стали единственным, что по-настоящему наполняло мою жизнь смыслом, дарило ощущение полноты и значимости.

Днём я продолжала играть свою привычную, до боли знакомую роль, казалось бы, вшитую в меня на генетическом уровне. Роль продавца-кассира в захудалом районном супермаркете, где каждый вечер пахло затхлыми овощами и несвежим мясом. Роль безымянного квартиросъемщика в такой же ветхой однушке на окраине города, чьи тонкие стены пропускали любой шорох из соседних квартир. Роль неудачницы по всем фронтам, той, что так и не смогла найти свое место под солнцем, затерявшись в лабиринте однообразных дней. Мой мир был серым, предсказуемым, лишенным ярких красок и сильных эмоций, иссушенным до последней капли. И в этом унылом существовании не было ничего, абсолютно ничего, что могло бы вырвать меня из этой смиренной обыденности.

А ночами… ночами все менялось. Ночами я погружалась в Нидус и Аквит - миры, которые, казалось, ждали меня, распахнув свои врата. Там я чувствовала себя живой, по-настоящему живой. Каждый вдох там был глубже, каждый звук отчетливее, каждый цвет ярче. Там я не была просто кассиром, я была частью чего-то грандиозного, частью истории, написанной не мной, но ставшей моей реальностью. Хоть я и была всего лишь безмолвным наблюдателем.

Портал, Древа, величественные и древние, хранящие в себе тайны веков. Безжалостное, непримиримое противостояние Кая и Монарха, чья борьба рвала на части сами основы мироздания. Невыносимая, щемящая драма Эрика и Киры, чья любовь и судьба были переплетены с самой тканью этих миров - всё это было настолько осязаемым, настолько реальным, что я не могла просто отмахнуться от этого как от обычной фантазии. Это было больше, чем просто фантазия; это было знание, опыт, живущий во мне.

Я начала записывать. Поначалу, чтобы просто не забыть, чтобы удержать ускользающие детали, которые грозили растаять с первыми лучами солнца. Каждое утро, продирая глаза сквозь остатки сна, я первым делом хватала блокнот и ручку, пытаясь зафиксировать мельчайшие подробности, пока они не испарились, словно туман. Я чувствовала себя археологом, раскапывающим древние артефакты, стремящимся сохранить их до последнего осколка.

Линия за линией, страница за страницей, мир из моих снов перетекал на бумагу. Я записывала, зачарованная, словно медиум, передающий послания из иного измерения. Рука не успевала за мыслью, а мысль - за образами, которые один за другим возникали перед внутренним взором, плотным потоком обрушиваясь на меня. Это было похоже на безумие, на одержимость. Мои пальцы болели от непривычной нагрузки, но я не могла остановиться. Каждое слово, каждая фраза, словно драгоценные камни, выкладывались на бумаге, создавая карту неизведанных земель. Иногда я не успевала дописать одно событие, как уже начиналось следующее, и приходилось метаться между сценами, пытаясь ухватить суть прежде, чем она растворится. Я описывала лица, архитектуру, ландшафты, звуки, запахи - все, что моя память могла удержать. Мой блокнот превращался в летопись, в дневник путешествий по мирам, которых не существовало… или существовали?

Моё тело днём продолжало свою механическую жизнь, не требующую особого участия разума. Я приходила на работу, улыбалась “дежурной” улыбкой, отработанной годами, улыбкой, которая ничего не выражала и ни к чему не обязывала. Я пробивала товар, отпускала его равнодушным покупателям, вздыхала, когда никого не было рядом. Мои движения были отточены до автоматизма, слова слетали с языка бездумно, а мысли…

А мой разум… мой разум был там. Он был с Каем, что вёл свою армию, закованную в сверкающие доспехи, к неприступным стенам Аквита, чьи шпили вонзались в низко висящие облака. Он был с рыцарями, теряющими рассудок от первобытного страха перед неведомым врагом, их лица были бледны как полотно, а руки дрожали, сжимая рукояти мечей. Он был с несчастным Эриком, несущим на своих хрупких плечах непосильное бремя знания и вины, его глаза были полны муки и самообвинения. И, конечно, он был с гордой, не сломленной Кирой, чья сила духа могла бы свернуть горы, но чье сердце было разбито невыносимой болью.

Эти персонажи стали мне ближе, чем любой живой человек, которого я встречала в своей реальной жизни. Я знала их мысли до мельчайших нюансов, их глубинные страхи, их сокровенные надежды. Я чувствовала их боль, словно свою собственную, на физическом уровне ощущая каждый удар, каждое разочарование. Я проживала их жизни, их победы и поражения, их радости и страдания. Иногда я просыпалась утром с ощущением жуткой усталости, будто только что пробежала марафон, или же с необъяснимой грустью, отражающей чью-то чужую скорбь.

И я знала, что за стенами Нидуса и Аквита существуют другие, неизведанные миры. Миры, куда Древа отправляют свои корни, миры, откуда черпают свою силу Монарх и Кай. Я чувствовала их присутствие, словно ветерок, дующий откуда-то издалека. Это ощущение неограниченных возможностей, бескрайних пространств, которые можно исследовать, заполняло меня энергией, которую я никогда не испытывала прежде. Моя настоящая жизнь казалась лишь тусклой прелюдией к этим грандиозным событиям.

Однажды, во время очередной смены, я стояла за кассой, рассеянно пробивая чеки. День тянулся бесконечно, вязкий и серый, как и большинство моих дней. За окном моросил мелкий, противный дождь, который превращал городские улицы в серое месиво, отражающее свет фонарей размытыми пятнами. Я услышала, как зазвенел колокольчик над дверью, возвещая о приходе нового покупателя. Обычно я поднимала глаза из-под опущенных ресниц с отрепетированной безразличностью и автоматически выдавала своё: