Похоронный марш Мендельсона

2 глава. Он написал убийство - 1

«Убийство и есть убийство.

Убить слона и убить муху –

разница только в размерах …»

(народная мудрость)

Московская область, деревня Богдановка, декабрь 1995 года

– Всегда хотел тебя спросить, Богдан, почему ты Могила? Разве дело только в фамилии? – он посмотрел на Богдана.

– Да нет, – Богдан сдвинул вязаную шапку на затылок, – друзья шутили, – он положил на стол огромный кулак, – таким хрясь – и типа сразу в могилу.

– Кулак – это всего лишь инструмент, – мужчина выпустил облако пара изо рта, – такой же, как пистолет, нож и всё, чем можно убить. Даже арматура, которая опускается на голову. Убивает не оружие, а желание убийцы убить. А жертвы умереть. И если эти два желания пересекаются – смерть неминуема.

– Почему я сижу на кладбище? – Богдан поднялся со стула и скрипнул застывшими на морозе половицами.

– Кладбище – идеальная картинка, – ответил он, – никто никуда не двигается и всё на своих местах. Так вот, попробую тебе объяснить. Убийца и жертва думают одинаково. Один хочет, чтобы человек исчез, другой хочет исчезнуть сам. Говоря юридическим языком, это уже готовое преступление, его состоявшийся факт – встреча убийцы и жертвы.

– Зачем людям исчезать? – поморщился Богдан, – Ладно, понимаю, кто-то хочет кого-то шлепнуть, но самому… По-моему, бред какой-то.

– Ну нет, дружище, – мужчина покачал головой, – так это не работает. В любом случае жертва делает всё возможное, чтобы ее убили.

– Ну а как же тупо случайно? Вышел, а там пьяный сосед с ножом. Хоп – и под ребра. И всё, сыграл в деревянный ящик. Один бухой сосед не хотел никого убивать, просто белку словил, а второй не думал, что тот его убьет.

– Убийств случайных не бывает, так же, как не бывает убийств по неосторожности. В соседе алкаше всегда дремал тот самый монстр с ножом в руках. Зависть к соседу, что он живет лучше, у него красивая жена, а у этого только батарея пустых бутылок на столе. Работа хорошая, машина, дети не идиоты… Разницы нет. Зависть, которая дошла до точки и превратила его в душегуба.

– Ну а второй-то как? – не унимался Богдан.

– Просто дразнил зверя в клетке, – мужчина развел руками, – C'est La Vie, Богдан, C'est-La-Vie.

– Так можно целую теорию построить…

– Это я и сделал, – улыбнулся мужчина и выглянул в разрисованное морозом окно, – вспомни себя, Богдан. Кого ты убивал? Того, кто хотел рискнуть. Они знали, что риск – дело благородное, но не всегда хорошо заканчивается. Ты тоже это знал. Но тем не менее, вы рисковали. Ты рисковал, убивая, они рисковали, зная, что могут быть убитыми. А потом ты просто в определенный момент перестал быть убийцей и стал жертвой. В этом мире всё относительно.

– Но мы же сейчас никого не убиваем, – Богдан покрутил на столе консервную банку, заполненную окурками. А вроде бы даже как бы наоборот…

– Вот. В этом «вроде» всё дело, – ответил мужчина. Жертва чувствует, когда ее убьют. Так же, как и убийца тонко ощущает момент, когда лишит кого-то жизни. Забудь про всё это: «всё произошло случайно», «я не хотел». Никаких «но». Есть время убивать, и есть время умирать. И в этом тебе надо научиться разбираться.

– Уже почитал вашу книженцию, – Богдан шмыгнул носом, – там про псевдоцид… Ну эту… имитацию смерти.

– И какую истину ты оттуда извлек? – мужчина снова присел за стол.

– Ну значит причин исчезнуть у человека существует довольно много, – Богдан на секунду задумался, – долги, дерьмовые отношения с близкими, бесперспективная работа, апатия там… Хотя нет, апатия – это уже суицид. Короче, рано или поздно такой человек хочет окружающих заставить думать, что он труп.

– Тупейшая фантазия, – рассмеялся собеседник, – запомни, с такими людьми нельзя работать. Для них есть телефоны доверия, которые недавно появились у нас, где перепившие и переставшие верить в себя трахают мозги молоденьким девочкам, которые придумали называть себя телефонными психологами и верят, что, проговорив в трубку несколько часов, могут спасти кому-то жизнь.

– Ну, в принципе… – Богдан задумался, – да, бред полный. Если человек решил себе прострелить флягу, девочка с телефоном – вообще не вариант.

– Так же, как и ты. Ты должен гнать от себя таких людей. Это не наш вариант, – покачал головой мужчина, – псевдоцид – это немного другое. Ты уловил только общую суть, но есть нюансы. Все считают, что главное в этой истории – труп. Милиция уже начала с этим работать – ловить убийц на живца. Через некоторое время это станет практикой. Сейчас пока больше теория. Они находят потенциальную жертву, которая знает, что ее хотят грохнуть, например, жена успешного коммерсанта. Сама она, естественно, это сделать не может, а значит ищет киллера. Раньше всё было гораздо проще – находился такой как ты Могила, тебе деньги, вдове коммерсанта труп. Но квалифицированный душегуб требует солидный гонорар. Поэтому появилась некоторая каста, которую я называю деревенские асассины. За бутылку водки с топором в руках они решают все проблемы. Но наша родная милиция тоже не спит. Она ловит таких асассинов, у которых вместо мозгов в голове деревенская солома, и заставляет работать на себя. Вот тогда в ход и идет псевдоцид. Жертва с уже написанным заявлением перемазывается кетчупом и фотографируется, после чего ентот портрет, – мужчина взмахнул рукой, – передается заказчице, и она задерживается. Вот здесь и возникает некий глупейший пердимонокль. Есть жертва, есть заказчик, но нет как такового убийцы, а значит и самого убийства. Значит дело не сделано.