Похоронный марш Мендельсона

2 глава - 7

Москва, Рублёво-Успенское шоссе. Закрытый коттеджный поселок. Август 1996 года.

– Значит версия – чрезмерно ревнивый любовник? – Богдан посмотрел на платиновую блондинку, которая при помощи косметологов и пластических хирургов изо всех сил пыталась сохранить свою бесследно уходящую красоту и молодость. Блондинка кивнула, и Богдан поднялся из белого кожаного кресла, – Что у нас в сухом остатке? Ваши коллеги видели, как я Вас встречал несколько раз у офиса, стоя у Вашей машины, – блондинка закивала головой, – ваша дочь случайно видела нас в кафе и, конечно же поинтересовалась, кто это, и вы загадочно сказали ей, что это не ее дело. Но это не столь важно. Охранник из посёлка. Он видел, как мы с вами проехали мимо его будки и наверняка запомнил Вас счастливую за рулём, а меня всего такого загадочного… – Богдан опустил черные очки, – Кстати, почему ваши коллеги захотели Вас убить? Это, конечно, не моё дело…

– Зависть, – сжав губы, процедила блондинка, – я успешная, богатая, а они никто. Пыль и грязь из-под моих ногтей, – она посмотрела на свой длинный острый ноготь, покрытый розовым лаком.

– Ну допустим, – Богдан снова поднял очки на голову и, подойдя к стене у камина, отодвинул от нее паркет черный пластиковый пакет и с грохотом уронил на буковый паркет, после чего склонился над ним и заскрипел молнией, – знакомьтесь. Теперь это вы. Вроде как похожи, – он по очереди посмотрел на лицо блондинки и ее мертвенно-бледную «дублёршу» в мешке для трупов, – Итак, наша версия – ревнивый любовник. Не человек, а зверь, – Богдан вытряхнул тело девушки из пакета, – ничего не предвещало такой страшной и кровавой развязки. Она зашла в ванную, он… – Богдан плюхнулся на огромную кровать-траходром, – замер в предвкушении на ложе любви и решил почитать, перед тем, как предаться страсти, – Богдан взял с мраморной тумбочки книгу и, недовольно поморщившись, прочитал название, – «Инвестиции и трейдинг от А до Я и их ближайшие перспективы». Сомнительное чтиво на ночь для относительно молодой и совсем одинокой женщины. Мне кажется, «Монахиня» Дени Дидро была бы здесь более уместна.

– Я деловая женщина, – ответила блондинка.

– Тогда ближе к делу. Пылкий любовник, – Богдан поудобнее устроился на кровати, – листает «Инвестиции и трейдинг от А до Я и их ближайшие перспективы» и обнаруживает фотографию… Фото в студию, пожалуйста! – он посмотрел на блондинку, и она, закивав, протянула ему карточку «Полароида», – А почему негр?! – уставился на фотографию Богдан.

– Ну я не знаю, – пожала плечами блондинка, – я в 1992 году была на Канарах. Ну вот, эта фотография оттуда. А остальные все только по работе, с праздников, юбилеев…

Женщина вздохнула, а Богдан внимательно посмотрел на пьяную, тогда еще каштановую брюнетку в объятиях здорового мускулистого негра.

– Да ничего такого не было, – засмущалась женщина, – ну выпили… Фотографировались.

– Тем лучше, – успокоился Богдан и вложил фотографию в книгу, – значит, листая страницы «Инвестиций», пылкий любовник находит фотографию своей возлюбленной в объятиях не менее пылкого негра. В сердце мужчины огромными крокодиловыми зубами вгрызается ревность. Он бросает книгу и рвет фотографию в клочья, – Богдан метнул книгу в стекло и попытался надорвать полароидный снимок, – нет, лучше он его комкает и сразу бросает на пол, – Богдан бросил снимок на пол, – и в этот момент появляется она…

Богдан вплотную приблизился к блондинке:

– Капельки воды на ее теле напоминают горную росу с альпийских склонов, – Богдан провел пальцем по щеке женщины, – Ее грудь вздымается, а мокрые волосы… – он запустил пальцы в ее платиновые волосы, – они похожи на снег, который искрится на альпийских вершинах, на этих пиках безмятежного и вечного блаженства… Так-так-так! – Богдан отодвинул от себя тяжело задышавшую женщину, – Я на работе. И, да, к тому же я оскорбленный любовник, и в моих руках появляется это! – он вытащил руку из-за спины.

– Ножницы? – удивилась женщина.

– А что вы хотели? – развел руками Богдан, – порядка тридцати процентов бытовых убийств из ревности совершается довольно странными бытовыми предметами – ножницами, кабелем от фена, канделябрами и прочей обычной в мирной жизни ерундой. Но мы отвлеклись. Тридцать ударов ножницами. Сильно, – Богдан покачал головой и подошел к трупу, – та. До состояния аффекта еще далеко. Он осознает, что совершил убийство и тащит тело в ванную, где расчленяет его, а потом, – Богдан резко развернулся и ткнул пальцем в камин, – сжигает здесь. Жидкость для розжига здесь очень кстати, – он взял один из бутыльков и, подкинув его в руке, протянул женщине ножницы, -Тридцать ударов с вас, а расчленение, так уж и быть, с меня. Все-таки вы женщина.

– Но это же вроде как грех, – блондинка посмотрела вначале на ножницы, а потом на труп.

– Грех, – согласился Богдан, – но я за вас грешить не собираюсь.