Похоронный марш Мендельсона

5 глава - 12

Москва, Карамышевская набережная, конец 80-х

Он бежал за парнем в синем адидасовском костюме уже пол часа, прыгая через заборы и петляя между натянутых во дворах веревок, на которых было развешано белье, развевающееся, как белые флаги, которые норовили всячески задержать его. Тяжело дыша, он сжал рукоятку пистолета в кармане кожаной куртки. Нет, здесь дети, стрелять надо было раньше, когда «синий Адидас» оттолкнул от себя терпилу, которому только что на их точке возле комиссионки подсунул рублёвую «куклу», обменяв ее на настоящие доллары. Неделю назад они появились на территории Василича. Неделю их выцепляли, а они кидали, кидали и продолжали кидать. И вот сегодня им не повезло – они с Наумом и Холодом заметили их сразу: синий «Адидас», короткая потертая кожанка и старший в зеленом плаще с барсеткой под мышкой. Но они тоже заметили их «девятку». Холод с Наумом, выскочив, рванули за барсеткой и кожанкой, а ему достался этот гребанный синий «Адидас», который как конь уже минут сорок скакал по дворам. Нет, надо было стрелять сразу. Он перемахнул через очередной забор и едва не наступил на парочку влюбленных кошек, которые недовольно зашипели на него. «Адидас» тем временем перебежал дорогу, несмотря на пытающиеся сбить его сигналящие машины. Он сплюнул и рванул за ним, едва не попав под колеса черной «Волги». Нет, надо было стрелять… «Адидас» тем временем уже оказался на той стороне дороги, а он, со злостью пнув старый «Москвич», который, взвизгнув тормозами остановился прямо перед ним, продолжал бежать за ним этот бесконечный и тупой кросс, который можно было остановить сразу одним выстрелом. Он бежал, бежал, не замечая веток, которые хлестали по его лицу, и вдруг остановился, потому что «Адидас» это сделал раньше. Он смотрел на Могилу, подняв руки вверх:

– Всё, братан, я плавать не умею. Твоя взяла.

– Вобла, ты что ли? – он внимательно посмотрел на его лицо.

– Ну. А ты? – «Адидас» посмотрел на него, – Могила, кажется? Точно. Два года назад в Кузьминках первенство Москвы. Ты меня тогда во втором раунде. Технический нокаут.

– Всё чисто было, – Могила усмехнулся.

– Ну вот и свиделись, – «Адидас» сплюнул, – ты с кем работаешь? Мы к вам влезли?

– С теми и работаю, – кивнул он, – а ты с кем?

– С другими, – ответил Вобла, – что, валить будешь? – он посмотрел на ТТ в руках Могилы.

– Надо бы, – Могила кивнул, – ты бы что на моем месте сделал?

– То бы и сделал, – Вобла опустил голову, – ну что, у меня вариантов не было, у тебя их тоже не особо много, так что давай. Хреново всё, но получилось, как получилось. Тогда твоя взяла, и теперь по ходу тоже. Сука, – Вобла сплюнул, – у дочки сегодня день рождения, год, а мне подыхать придется.

– А что ж ты о своей дочке раньше не подумал? – Могила посмотрел на ТТ в своих руках.

– О ней и думал, – Вобла снова сплюнул, – работы нет, попробовал охранником, потом сторожем. Ну там на стоянке со своими и сошелся полгода назад. Ну сам понял, сначала подай-принеси, потом просто покатайся, так, для мебели, после «надо одного коммерса припугнуть», ну и вот «пора тебе расти, территорией своей обзаводиться». Обзавелись. На, – он залез в карман «адидасовской» куртки и швырнул к ногам Могилы долларовую котлету, – я так понимаю, все из-за них? Здесь за всю неделю, я сегодня старшему должен был передать. Сразу отвечу, его не сдам. Со мной бы хрен, но у меня еще жена с дочкой, и мать. Хотите – сами ищите. Ты-то как там оказался?

– Примерно так же, плюс-минус, – ответил Могила и посмотрел на деньги возле своих ног, – не хочу я тебя стрелять, Вобла, не из-за дочери твоей, сам не хочу.

– Так не стреляй, – ответил он, – у меня там бабла слегка есть, тачка почти нулевая, «Семерка», забирай себе и грех на душу не бери.

– Не, не нужны мне твои бабки и тачка, – покачал головой Могила, – себе их оставь. Просто свали. Тебе они больше пригодятся. Возьми мать, жену с дочерью и вали отсюда. Начни заново жить. У тебя получится. Ты ударник неплохой, кого-то научить сможешь, тренером устройся. Только одно условие – не возвращаться. Вернешься – я сам убью и тебя, и жену твою, и детей, и мать. Давай так сделаем, – Могила поднял пистолет и выстрелил «Адидасу» в ногу.

* * *

– Учись, Холод, – Наум похлопал по плечу Холода, изучающего огромное кровавое пятно на глади Москвы-реки, – вот так вот взял и завалил всего за полторы штуки баксов, – он подкинул на руке денежную «котлету», – ну ты зверь, Могила. Что, вот так вот завалил и притопил?

– Ну да, – пожал плечами Могила, – а на фига это надо, жмура потом прятать, морочиться? Сам справился.

– Ну что, красавелла, – Наум выдернул из «котлеты» три стодолларовых купюры, – план перевыполнил! Ладно, короче, вы с Холодом давайте, здесь лишнего не навытаптывайте. Видишь, Холод, мы с тобой облажались. Этих двух клоунов не достали. Ну ничего, я этого «барсетку» приглядел, с Текстилей ребята. Старшего их найдем – и колыбаху ему сделаем. Ладно, я к Василичу погнал, порадую старика. А то у него уже неделю свербит – кидают, кидают, надо наказать, – Наум достал мягкую пачку «Мальборо», вытащил сигарету и щелкнул золотым «Зиппо», после чего исчез в кустах.

– Слушай, а валить вот так вот человека не страшно? – Холод посмотрел на Могилу.

– Я не знаю, – пожал плечами тот, – я об этом как-то не думаю, делаю и всё.