Похоронный марш Мендельсона

6 глава - 2

– Уже вернулся? – Кристина, суша полотенцем волосы, посмотрела на стол, на котором ярким натюрмортом красовались помидоры, разноцветная паприка, листья салата, огурцы с пупырышками, банка маслин, сыр «Моцарелла» и еще много чего вкусного и полезного, из которого можно было приготовить три завтрака, пять обедов и четыре ужина.

– Доставка, – ответил Богдан, сидящий за ноутбуком, который стоял на широком подоконнике.

– Ну что, с отцами и их дитями разобрался? – Кристина повесила полотенце на венскую спинку стула и взяла в руки огромную красную паприку, – думаю, для начала салат пойдет, – она посмотрела на бутылку оливкового масла, стоящую там же, – по-моему ты слишком сложно и умно ко всему подходишь, – Кристина оглядела кухню в поисках разделочной доски и ножа.

– Всё в шкафу на нижней полки, – ответил погруженный в ноутбук Богдан, – и если не усложнять… Вот смотри, – не отрываясь от экрана продолжил Богдан, – о чем все-таки «Отцы и дети»?

– Конфликт отцов и детей… поколений, – Кристина положила паприку на разделочную доску и ловким движением превратила ее в две половинки, – о том, что старое и новое может прийти к компромиссу, если договорится. Слепой, как я поняла с его слов, со своим отцом договориться не смог, потому что тот считал его слабаком. Наверное, чтобы доказать свою силу и самостоятельность, он стал работать с люберецкими бандитами. Наверняка его отцу это не понравилось. Я допускаю, что их конфликт от этого только обострился. Допускаю, что Слепой не все нам рассказывает. Вполне возможно он даже стал принимать наркотики и попал в поле зрения Колычева, а он так на секунду все-таки мент… был, – Кристина открыла кран и, собрав в охапку овощи, начала мыть их под струей холодной воды, – из этого следует, что отец в Слепом вообще разочаровался и, допустим, перекрыл какие-то денежные потоки. Потом Медведь поделился не очень правдивой информацией о Слепом с его новыми Люберецкими коллегами. Видимо тогда он осознал свою ничтожность, сообразил, что его реально могут убить, а все его попытки доказать папе, что он крутой, – Кристина положила овощи на блюдо рядом с разделочной доской и взяла оттуда уже разрезанную паприку, – закончились грандиозным фиаско, – Кристина аккуратно помыла обе половинки и быстро превратила их ножом в ровные тонкие полоски, – потом он исчез. Все эти годы вынашивал план мести. Умея зарабатывать деньги, естественно их заработал. Ну соответственно и вернулся, чтобы потешить свое эго, и вполне вероятно… – Кристина взяла огурец и задумалась, – хотя, знаешь, может быть и по-другому. Слепой работал на отца. Зная криминальный характер деятельности наших депутатов, которые по сути дела прикрываются от закона своим мандатом, могу допустить, что конфликт отца и сына возник из-за денег. Допустим, Слепой проворачивал деньги отца через Люберецких и мог потратить что-то лишнее. Или с тем же Колычевым – просто попасться ему. Отец испугался, что сын поставит его бизнес под угрозу и сам помог ему исчезнуть, по сути дела засунув в какую-то дыру, где он все это время закипал от ненависти и собственного бессилия, скатившись с вершины пирамиды жизни к ее подножью. Нет, – Кристина быстро нарезала огурец тонкими колечками, – Слепой вернулся богатым. Значит он… Ну неважно!

Богдан рассмеялся, и она удивленно посмотрела на него:

– Я что-то не так сказала? – Кристина склонила голову, подкидывая на руке огромный розовый помидор, а второй сжимая рукоятку ножа,– это же конфликт отцов и детей. Все по классике.

– Ага, – Богдан повернулся к Кристине и кивнул, – всё очень точно. Туда же можно добавить, что папа делал бизнес по-старинке, сын этот бизнес поднял, улучшил и захотел большего, потом не захотел быть в тени своего большого папы… Но это немного не из той оперы.

– Что ж ты тогда «Отцы и дети» полдня мусолил? – Кристина кивнула на книгу, лежащую на подоконнике рядом с ноутбуком.

– Понимаешь, – Богдан взял со стола банку маслин и поставил рядом с Кристиной, – Тургенев – символист. Каждое его произведение пропитано символами.

– Это ж какими? – Кристина ножом сковырнула крышку с банки, высыпала оливки в обычную кастрюлю и, смахнув туда же перец и огурцы, принялась за помидор, – видимо в школе я какой-то из уроков прогуляла.

– Нет, это уже не школа, – Богдан вытряхнул из пакета в кастрюлю Моцареллу, – в школе изучают все поверхностно.

– А как же сочинения? – не успокаивалась Кристина.

– Сочинение – это обыкновенный пересказ – кто, что, где, когда и в лучшем случае, что об этом всем прочитавший думает. А если он ничего не думал и даже не читал книгу, а просто переписал чужое сочинение, написанное кем-то сто лет назад? – Богдан посмотрел на девушку, – Ведь все эти сочинения просто переписывают. Раньше из старых тетрадей родителей, теперь из интернета, – он кивнул на ноутбук, – и получается испорченный телефон. Ведь сам Тургенев никогда не говорил зачем и почему он написал свою книгу. Книга – это загадка, которую читатель должен разгадать, а не придумать свой ответ, назвав его сочинением.

– Ну и что же ты разгадал? – посмотрела на него Кристина, стряхнув с доски в кастрюлю нарезанный розовый помидор.

– Для начала, чтобы проверить свою гипотезу, а главное отмести все версии, которые ты только что изложила…

– А зачем их отвергать? – не унималась она.

– Понимаешь, – Богдан отщипнул от салатного куста несколько листьев, – я немного знаю людей. Обида и ненависть – это разные чувства. Обида проходит, а ненависть, – он покачал головой, – Родион ненавидит своего отца. Деньги? Возможно. Но и он, и отец к тому времени уже были довольно состоятельными людьми. Отца Слепого зовут Бронислав. Он начинал делать свой бизнес еще в восьмидесятых. Ничего криминального даже для того времени. Рестораны для иностранцев с колоритом «а-ля рус», – Богдан обошел девушку и подставил листы салата под холодную струю воды,– это и привело его в конечном итоге вначале в Торгово-Промышленную палату, а потом уже и в кресло депутата. За столами его ресторанов МИДовцы решали очень многие вопросы, так что бандитская крыша была ему совсем не нужна. Бронислав Залучный – вдовец. Его жена погибла на горнолыжном курорте в самом начале девяностых – неудачный спуск. Красивая, но вполне обычная женщина, ничем не выдающаяся актриса – пара ролей в театре, несколько эпизодов в кино. Потом домохозяйка…