Похороны шута

Похороны шута

Глава 1.

Сколько он помнил себя, он всегда шутил. Шутил в школе, так заразительно, что срывал уроки. Учительница русского тогда впервые назвала его клоуном. Шутил на шумных вечеринках с друзьями. Все хотели с ним познакомиться, потому что он был душой компании. Шутил, когда выпивал в баре. Шутил в театральном училище.

Когда она улыбнулась его шутке, он был очарован. Пошутил на свадьбе так, что работница ЗАГСа вся покраснела. Шутил в свадебном путешествии, когда они лежали обнаженными у костра и свет от огня мягко ложился на её волосы. Шутил после того, как они поругались, это был его способ снять напряжение между ними. Он знал, если она улыбнулась, она простила, хоть пока этого и не сказала. Шутил, когда они потеряли ребенка, потому что иначе не мог, нельзя было дать ей провалиться во мрак самобичевания. Он пошутил, когда ставил подпись в документе о расторжении брака. Не потому что обстановка располагала. Просто иначе он не мог. Сколько он помнил себя, он всегда шутил.

Иронично, что ярлык, который навесила на него учительница еще в школе, стал строчкой в трудовой книжке. Он много гастролировал под псевдонимом «клоун Володька», объездил почти все регионы нашей необъятной. Он всегда чувствовал, что хочет зритель, каждая шутка, танец, песня, фокус были к месту. Потом он перестал понимать аудиторию, а аудитория перестала понимать его. Тогда он пристрастился к водке и вновь вернул понимание аудитории. Он шутил «да я алкаш, но это мой осознанный выбор». Никто не смеялся. Когда алкоголь перестал работать, имя Володьки пропало с афиш. Работы не стало, но маленькое чудовище внутри неплохо обжилось. Оно требовало горячительной жидкости, а он ему не отказывал. Оставались мелкие заработки. То на день рождения к толстосуму пригласят и выпнут на середине выступления за шутку про толстопуза. Хорошо, что он брал аванс. То театр юного зрителя хотел выучить новые фокусы у старого клоуна. Не сказать, что платили много, но на водку хватало.

Когда предложили новую работу он, недолго думая, согласился. Оплата была хорошая, контракт на пять дней. Правда, пришлось посмотреть в интернете что такое «отделения паллиативной помощи». Но в целом Володьку это не смущало. Был бы зритель, хоть какой-то, а шутки как-нибудь сложатся самим собой. Да и не занимался он этим из любви к искусству уже давно. Когда тебе скоро разменивать пятый десяток, а ты умеешь только паясничать да петь романсы, выбирать не приходится.

Володька спросил в регистратуре, где кабинет главного врача. Бабушка-охранник, не отрываясь от своего увлекательного кроссворда, отчеканила:

– Второй поворот направо, по лестнице вверх, кабинет с табличкой «Главный врач».

– Покорнейше благодарю, милая дама, – улыбнувшись игриво и с интонацией Дон Жуана пропел Володька.

Последние два слова все-таки заставили бабульку поднять усталые глаза и впиться взглядом в Володьку.

– Ты что клоун?

– Так точно.

Он быстро нашел кабинет главного врача. На золотом фоне черным было выгравировано «Назаретов И.Х.». «И что это за батенька твой такой «Х»?», – перебирая в уме все известные ему имена, подумал Володька.

И.Х. был похож на престарелого панка, немного крючковатый нос, очки круглые, одет с иголочки. Иногда смотришь на человека, и сразу становится понятно, что он не бедствует, хорошо ухожен. Главный врач создавал именно такое ощущение.

– Добрый день! Рад Вас видеть, Илья Харитонович! – представился главный врач и протянул мягкую теплую ладонь для рукопожатия.

– Добрый! Очень приятно, – сказал в ответ клоун и подумал: «Харитон, что за имя такое».

– Итак, как мы с вами обсуждали по телефону это небольшой контракт на пять дней, 3 дня вы будете ходить по палатам, детское отделение, пожилые люди, потом по два общих выступления.

– Как скажете.

Володькина холодность казалось, сбила с толку Илью Харитоновича. Обычно артисты по найму хотя бы отводили взгляд, когда слышали «детское отделение». Володька же казался человеком, которому объясняют инструктаж по пожарной безопасности в семнадцатый раз, потому что так надо. Никакой реакции. Как будто ждёт окончания разговора.

– Знаете, а я ведь был на вашем выступлении в Москве 14 лет назад. Вы произвели на меня прекрасное впечатление. Никогда не любил клоунов. Даже если честно побаивался. Но тогда я смеялся до упаду. Ваш фокус с тем платком, это было нечто. Жаль, я потом не смог попасть на ваше выступление. Кажется, я понимаю почему.

– Рад служить – сказал Володька – я в принципе все понял, реквизит у меня с собой, мне бы зеркальце да табурет, навести небольшой марафет и я готов.

Каждый, кто подмечал алкоголизм Володьки, всегда считал, что он первый кто это сделал. Великое открытие. Спившийся клоун. Типичный персонаж сказки. Если честно, такие замечания уже перестали даже раздражать. Главное, чтобы день поскорее прошел, и можно было вернуться домой. Хотелось отработать поскорее, зима в этом году стала самой холодной за последние 10 лет. Который день в этом январе за окном дневная температура стабильно держалась около минус 40.

– Что ж, тогда начнем. Аллочка! – обратился Илья Харитонович к своему секретарю, – проводи артиста на табуретку, а потом в детское отделение, покажи, в каких палатах его уже ждут.

Аллочка оказалась молодой девушкой с лицом, которое уже привыкло не выражать эмоций. Она молча провела Володьку по коридору, толкнула какую-то дверь и кивнула внутрь.

– Здесь можете привести себя в порядок. Зеркало есть, стул есть. Я подожду.

Володька зашел. Комната была похожа на кладовку, которую освободили от хлама специально для него. Зеркало в полстены, старый венский стул, крючок для одежды. Он сел, посмотрел на себя. Из зеркала смотрел усталый мужик лет под пятьдесят. Щетина седая, мешки под глазами, взгляд равнодушный. Володька криво усмехнулся своему отражению, достал из сумки грим и начал работать. Красный нос приклеился не с первого раза, клей старый, пальцы дрожат. Парик сел криво, пришлось поправлять. Ботинки-клоуны он натягивал уже стоя, приплясывая, чтобы пятка влезла.