Похоть Открытых Врат: Зов

Глава первая: Чернила, плоть и заклятье призыва

Вся моя жизнь умещалась в четыре стены городской библиотеки, где пахло пылью и несбывшимися мечтами. Но ночами… ночами я сбегала. Не в клубы или бары — в миры. Древние фолианты, списанные в архив, хранили не только тексты. Они хранили ключи. Записи на полях на забытом языке, странные символы, которые, если долго всматриваться, начинали пульсировать.

Именно в одном таком, с кожаном переплетом, пробитом ржавым гвоздем, я нашла его. Ритуал. «Зов Открытых Врат». Текст обещал «истинное познание», «слияние с истоками магии». Для меня, засохшей от одиночества и тоски по чему-то большему, это было как наркотик. Я срисовывала символы, неделями подбирала компоненты: пепел от сожженных страниц любовных романов, кристаллы соли, заряженные под полной луной, моя собственная кровь, капля за каплей падающая на пергамент.

Я делала это не для побега. Я делала это, чтобы почувствовать. Хоть что-нибудь. Любой ценой.

Ночь ритуала была душной и грозовой. Я расстелила пергамент с начертанным кругом посреди своей крошечной квартирки, зажгла черные свечи. Воздух затрепетал, когда я начала читать слова. Они жгли язык, были тяжелыми, как ртуть. Стекла в окнах задрожали. Свет померк, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног, а пространство вокруг рвется на части, затягивая меня в воронку из света и боли.

Я упала. Не на пол. В пелену едкого дыма, хруст костей под ногами и оглушительный грохот битвы. Первое, что я поняла — я не в Канзасе больше. Второе — ритуал сработал. Слишком хорошо.

Я лежала на окровавленной траве, тело ломило от телепортации, а над мной возвышались два бога хаоса и похоти.

Первый — дроу. Его кожа была цвета сумеречного неба, а волосы — словно жидкое серебро, собранное в сложный узел на затылке. Он был строен, но каждый мускул под черными, облегающими латами был выточен и идеален. Лицо — холодная, безупречная работа скульптора, а глаза… глаза цвета расплавленной аметистовой жилы горели не любопытством, а мгновенным, ненасытным интересом. Взгляд, которым осматривают новую, редкую игрушку. Он уже мысленно раздевал меня, и я это чувствовала кожей — будто по ней провели перчаткой изо льда и бархата.

Второй… Боги. Орк. Громадный, мощный, его зеленая кожа блестела от пота и крови в багровом свете чужого солнца. Его лицо было изрезано шрамами, а в крошечных, но острых глазах полыхала не просто звериная ярость, а дикая, первобытная жажда. Его взгляд скользнул по мне, и я инстинктивно сжалась, почувствовав себя голой. Он был воплощением грубой, необузданной мужской силы, от которой перехватывало дух.

Их магия билась в воздухе вокруг них, почти осязаемая. От дроу исходил холодный, пронизывающий шепот — обещание изощренной боли и невыразительного наслаждения. От орка — жаркая, звериная аура, властная и простая, как удар кулаком.

Именно их магия отозвалась на мой зов. И на мою собственную, спящую, дремлющую в самой глубине, которую теперь будто щекотали двумя разными, но одинаково могущественными пальцами.

— Что за сочная диковинка упала к нашим ногам, Грот? — голос дроу был как медленный яд, сочащийся в уши. Он не отводил от меня взгляда, и его тонкие пальцы в перчатках сделали легкое, непристойное движение в воздухе.

Орк по имени Грот рыкнул. Звук заставил содрогнуться землю подо мной.
— Не тронь, Зерет. Моя. Чувствую… ее плоть зовет. Горячая. Недотронутая.

Моя плоть действительно «звала». Я чувствовала это. Ритуал не просто привел меня сюда. Он разбудил во мне что-то. Глубокое, дремлющее море магии, которое вдруг начало бурлить, требуя выхода. И оно откликалось на них. На обоих. Оно жаждало… соединения. Слияния. Я задыхалась, мои бедра непроизвольно сжались от нахлынувшей волны жара.

Зерет, дроу, рассмеялся — звук был холодным и манящим, как лед на коже.
— Она откликается не только на тебя, мой грубый друг. Смотри.

Он щелкнул пальцами. И тонкая, почти невидимая полоса темной энергии, похожая на шелковую плеть, коснулась моего запястья. Не больно. Но унизительно. По-хозяйски. И невероятно… возбуждающе. Я ахнула, и струйка собственного тепла потекла по внутренней стороне бедра. Его магия играла со мной, дразнила.

— Видишь? Она уже течет для нас, — прошипел он, и его фиолетовые глаза вспыхнули. — Она не для твоего грубого пользования, Грот. Ее нужно… распечатать. Искусно.

Грот шагнул вперед, и его тень накрыла меня целиком. Его запах — дым, пот, дикая природа, мужчина — ударил в нос, пьяняще и вызывающе.
— Мой член растрясет ее и выбьет из нее всю магию разом, — проворчал он, и его взгляд упал на мою грудь, будто видя сквозь ткань пальто. — А твои игрушки только позабавляют ее. Ей нужно настоящее.

Мой разум кричал от ужаса. Но мое тело… Мое тело было предательски живым. Магия внутри бушевала, требуя прикосновения, требуя одного из них. Требуя обоих. Я была мокрой, мое сердце колотилось, а горло пересохло.

И тут я заметила других. Солдаты обоих сторон прекратили бой, сгрудившись вокруг. И на их лицах был не только боевой азарт, но и жадность. Голод. Я была диковинкой. Игрушкой. Трофеем.

— Смотрите! Она дрожит! — кто-то крикнул из толпы.
— Экзотичная штучка для рынка в Хар-Нуле! За такую заплатят целое состояние!

Рынок невольниц. Ледышка ужаса пронзила горячий туман похоти. Это был не просто выбор, с кем переспать, чтобы разбудить свою магию. Это была борьба за выживание.

Зерет наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха.
— Слышишь, диковинка? Они хотят запереть тебя в клетку и продавать тебя десяткам рук. Я могу этого не допустить. Я могу дать тебе больше, чем свободу.