Похоже, это вирус

Глава 3. Пробуждение.

Утро началось так же, как и позавчера: встала, умылась, поела, оделась, ушла на работу. И ничего больше. Собственно, утро было чересчур скучным, а значит день был многообещающим. Я пришла, когда все практически расходились. У каждого была своя точка в городе, где они стояли на протяжении всего дня. Так как все были в местных жилетках, я с трудом могла найти уже знакомую мне светлую макушку. Лида как раз выходила на улицу из здания и часто оглядывалась.

— Лида, — я помахала девушке рукой, чтобы она наверняка меня заметила. И она заметила. Остановилась и дождалась меня, чтобы вместе пойти к пункту назначения. — Как ты?

— Я хорошо. Вот, на работу настраиваюсь. А ты? — девушка будто знала, что у меня не всё хорошо.

— Да так, — я многообещающе подняла брови и поджала губы. Девушка улыбнулась.

— Выглядишь такой же свежей, как и позавчера. Кстати, шеф как узнал, что тебя нет... Кричать начал сильно.

— Я объясню потом всё Кириллу Алексеевичу. Спасибо, что напомнила. Как вчерашний рабочий день? — не то, чтобы меня это очень интересовало, какой был вчерашний день. Для меня он прошёл дерьмово, поэтому про свой день я даже бы не заговорила.

— Всё нормально. Насобирала, правда, меньше, чем вчера. Ты как будто мой талисман, Майя. Вот заболела и не пришла, а мне не очень везло. А позавчера я насобирала вдвое больше, чем обычно, — Лида рассуждала об этом с таким серьёзным лицом, что я сразу поняла : девушка говорит то, о чём переживает.

— Лида, ты же понимаешь, что такого быть не может? Талисман... Это мы сами себе придумываем, — я сунула руки в карманы жилетки, хотя сделать это было трудно из-за того, что там ещё лежали пачки тряпок. Моющее несла Лида, что облегчало мне задачу.

— А я верю. И в чудеса верю. Почему ты не веришь? — Лида нахмурилась, будто обиженный ребёнок. Мне хотелось бы усмехнулся, но я лишь вздохнула.

— Лида, мир делится на пессимистов, реалистов и оптимистов. Ты оптимист по жизни. Ты веришь в чудеса и всё остальное. Я же реалист. Я принимаю реальность такой, какая она есть. Например, вижу эту рутину и то, на что способен мозг. Ты, скорее, просто успокаиваешь себя и доводишь до такого состояния, будто это ничего не значит. Радуешься каждой мелочи и так далее. А я даю волю своим мыслям. Если я думаю, что всё потеряно, то для меня так и есть, — я подбрасывала ногой листья.

— Дура ты, Майя. Надежда умирает последней, знаешь такое? — я даже почему-то не удивилась этому её "дура".

— Знаю. Она и умерла последней. Во мне умерло всё. Надежда, как раз, умерла последней. Я просто обречена работать здесь. Работу по специальности мне уже не найти. Я оббегала больше пятнадцати собеседований, и ни одна компания не приняла меня. А знаешь почему? Потому что у всех какие-то подвязки и связи.

— Да в каком месте ты умерла? Любите вы, старые, жаловаться.

— Эй, где это я старая? — я с возмущением посмотрела на Лиду.

— Да ты как бабка старая. "Я умерла, умерла надежда, я обречена". Да ты всего-то пятнадцать собеседований прошла. Ты ещё столько же можешь пройти. Бороться надо, Майя, а не нюни распускать. К своим 25-и годам ты уже сдалась. Да у тебя ещё всё впереди! — Лида возмущённо жестикулировал и часто просматривала на меня. — Не берут на работу по специальности, значит работай здесь. Но так, чтобы на совесть. Я не вижу препятствий, Майя.

— Я получила красный диплом и окончила высшее с отличием. И меня не берут. Связи. Мне обидно, что я боролась ни за что, — Лида вздохнула.

— А ты думала, что отборолся в учёбе и всё? И всё как по маслу? Нет. Вся жизнь — битва за выживание, — Лида остановилась. Она посмотрела в мои глаза и подошла ближе. — Ты сказала, что в тебе уже всё умерло, тогда почему я вижу, как твои глаза блестят?

— Потому что они слезятся, — выдохнула я и потёрла глаза, чтобы не расплакаться. — Ты извини, я совсем расклеилась.

— Нужно давать волю чувствам, но нельзя из-за этого опускаться снова ко дну. Ты же, когда падаешь, всё равно встаёшь, а не остаёшься лежать всю жизнь на асфальте, свято веря, что ты не сможешь встать на ноги, потому что ты уже столько раз падал на этот асфальт...

— Думаешь, стоит попробовать? — я ещё раз утёрла напрашивающиеся слёзы. Лида закатила глаза и снова повернулась в мою сторону.

— Думаю, тебе стоит продолжать мыть стёкла машин богатеньких людей и целовать им ботинки за 70 рублей. И так каждый день. Ты получишь плевков за смену больше, чем за все эти 25 лет...

— Да, думаю, что стоит найти работу, — перебила я Лиду, намекая, чтобы она остановилась. Я решительно сжала кулаки и вбила себе в голову, что сегодня же вечером я облажу все сайты Петербурга, лишь бы найти подходящую для меня работу. Я буду бороться за место.

— Вот и ладушки. А теперь иди мой стёкла, — Лида протянула мне спрей, а я ей — пачку тряпок.

Я побежала между рядами в поисках потенциального клиента. И практически его нашла, но внимание привлёк ещё дымящийся окурок, вылетающий на проезжую часть из открытого окошка машины.

Когда я подняла взгляд, я даже не удивилась тому наглому лицу, что торчало из окна машины.

— Ого. Это та самая работа, из-за которой ты отказалась от моего предложения? Мойка-помойка? — парень самодовольно смотрел на меня и часто окидывал меня непристойным взглядом. Как дала бы ему этой тряпкой по роже, да репутация рухнет в два счёта.

— А ты кем хотел стать? — я нагнулась к нему и локтями опёрлась на дверцу. Парень, видимо, не ожидал от меня этого жеста.

— Президентом компании. Как видишь, я всего добился, — он растянул губы в эгоистичной улыбке и цокнул.

— Возможно ты и хотел стать президентом компании, но стал самым настоящим паразитом. А вот это, — я нагнулась и быстро вернулась в исходное положение, когда взяла нужную мне вещь в руки. — Тебе.  Выбрасывай свои окурки лучше в урну, или в следующий раз они окажутся в твоём топливном баке, — окурок полетел прямо на штаны парню, который в судорогах поспешил взять его в пальцы.