Похоже, я попала 4

Глава 5

Механический скорпион, потеряв свой хвост, даже попятился назад, словно испугавшись этой дикой мощи.

Иван стоял надо мной, огромный и страшный, заслоняя от врагов. Из раны на его плече текла тёмная кровь, смешиваясь с мерзкой зелёной жижей, которой было смазано жало. Он медленно повернул голову, и его взгляд впился в Добрыню. Я увидела, как его глаза — обычные, серые, человеческие — вспыхнули расплавленным, неистовым золотом.

— Ты… — прорычал он, и голос его стал ниже, глуше, будто шёл из-под земли. — Ты её тронул.

И тут началось нечто страшное. Тело Ивана согнулось, затряслось в жуткой судороге. Я услышала тошнотворный хруст — это ломались и перестраивались его кости. Рубаха с треском лопнула на спине, и я увидела, как кожа на глазах покрывается густой серой шерстью. Его лицо вытянулось, заострилось, превращаясь в звериную морду.

«Мамочки-и-и! — визжал в моей голове Шишок, кажется, пытаясь просверлить мне череп и спрятаться внутри. — Опять! Он опять превращается! Ната, бежим! Хотя куда тут бежать… Всё! Пропали! Мои гениальные бизнес-планы, мои будущие капиталы! Всё пошло прахом! Нас сейчас съедят! Сначала железные тараканы, а потом большой серый волк! Какой бесславный конец!»

Но я не могла даже пошевелиться. Просто лежала на холодных камнях и смотрела, как заворожённая, на это чудовищное преображение. Боль от яда, ярость от предательства — всё это смешалось в один кипящий котёл и выплеснулось наружу, срывая с Ивана тонкую маску человека. Он больше не был князем. Он снова стал зверем, которым его сделали враги.

Когда всё закончилось, передо мной стоял огромный волк, размером с хорошего быка. Шерсть цвета грозовой тучи, а глаза — два жёлтых, неукротимых огня. Он оскалил пасть, и я увидела клыки, длинные и острые, как кинжалы. С них на камни капала слюна. Низкое, утробное рычание, казалось, заставило дрожать саму скалу. И он бросился вперёд.

В тесной пещере его мощь стала абсолютной. Он был ураганом из клыков и когтей. Первый скорпион, оказавшийся на его пути, был просто смят в лепёшку. Волк в прыжке навалился на него всем своим весом, и прочный металл захрустел, сминаясь, как фольга. Второй попытался ударить его жалом, но волк перехватил его хвост челюстями и одним движением вырвал с корнем, а потом принялся рвать металлическую тварь на части, разбрасывая вокруг шестерёнки и провода.

Я смотрела на это, и во мне боролись два чувства: животный ужас перед этой слепой, дикой яростью и странная, неправильная благодарность. Этот монстр, этот зверь, сейчас был моим единственным защитником.

Добрыня тоже смотрел. Его красивое лицо стало белым, как полотно. Самоуверенная ухмылка сползла, сменившись растерянностью, а затем и откровенным страхом. Он, былинный герой, привыкший к сказочным подвигам, оказался совершенно не готов к такому. К дикой, неконтролируемой силе, которой было плевать на его звания и сияющие доспехи. Он попятился, споткнулся о камень и чуть не упал. Его глаза испуганно метались от волка, разрывающего последнюю железяку, к заваленному выходу.

Он понял, что не справится. Этот зверь его убьёт. Разорвёт так же методично и безжалостно, как рвал сейчас эти механизмы. И в его глазах блеснула настоящая паника.

Волк, покончив с последним скорпионом, медленно повернул свою огромную голову в сторону Добрыни. Он не рычал. Он просто смотрел. И в этом взгляде горящих жёлтых огней не было ничего, кроме обещания смерти.

— Нет! — взвизгнул Добрыня, и его красивый голос сорвался на жалкие, петушиные ноты. — Не подходи!

Он в отчаянии огляделся, и его взгляд упал на потолок пещеры, на большую, зловещую трещину в своде, от которой во все стороны расходилась паутина трещин поменьше.

— Раз так, ведьма, — прохрипел он, пятясь к стене, — если я не могу забрать тебя, то ты останешься здесь! Навечно!

Он размахнулся своим огромным мечом и со всей силы ударил им в самый центр трещины.

Раздался оглушительный скрежет металла о камень. Меч вошёл в скалу по самую рукоять. На мгновение всё замерло. А потом потолок пещеры пошёл вниз.

Сначала посыпались мелкие камешки. Потом — валуны размером с голову. А затем с оглушительным, всепоглощающим рёвом обрушился весь свод. Огромные глыбы, весившие не одну тонну, падали вниз, поднимая тучи каменной пыли, которая тут же забила нос и рот.

Последнее, что я увидела, прежде чем всё погрузилось во мрак, — это как огромная серая тень прыгнула ко мне. Волк накрыл меня своим телом, и я почувствовала его тепло и запах шерсти. А потом услышала, как камни с глухим стуком бьют по его спине.

Грохот заглушил всё. А потом наступила абсолютная, непроглядная, удушающая темнота. И тишина. Мёртвая тишина могилы.

***

Темнота. Густая, липкая, как смола. Она забивалась в нос и в рот вместе с мелкой каменной пылью, от которой ужасно першило в горле и хотелось кашлять. После оглушительного грохота, от которого заложило уши, наступила полная тишина. Я просто лежала на чём-то твёрдом и неожиданно тёплом, не в силах даже пошевелить пальцем.

«Мы что, умерли? — раздался в голове тоненький, дрожащий писк Шишка. — Ната, это Навь? Что-то тут пыльно. И скучновато. Я-то думал, в Нави будут хотя бы призрачные орешки или что-то в этом роде».

— Нет, — прохрипела я. Собственный голос прозвучал так глухо и слабо, что стало ещё страшнее. — Мы живы.

«Живы?! — его писк сорвался на визг. — Да нас же завалило! Похоронило! Всё, конец! Прощайте, пирожки с капустой, я вас так любил! Прощай, вяленое мясо из купеческой лавки! Передайте моему будущему биографу, что я погиб как герой, защищая свою ведьму! Хотя кого я обманываю… Я просто сидел в волосах и дрожал от страха! Я слишком молод и пушист, чтобы стать окаменелостью!»

Его привычная истерика на удивление помогла мне прийти в себя. Я осторожно пошевелилась. Тело подо мной тихо застонало. Это был Иван. Он всё ещё был в обличье волка, огромного и горячего, и, видимо, его спина приняла на себя большую часть удара.