Пой, детка, пой!

Глава 20

Колокольчик зазвонил и все трое обернулись. Олдосу с трудом удалось открыть дверь, одновременно держа в руках коробку с патефоном.

– Скорее, уроню же, – позвал Олдос на помощь и патефон перекочевал в руки к Патрику. – Фух, я устал. Что за идиотская школа в этом городе? Сначала мне сказали, что музыкальный проигрыватель взять можно, а когда я за ним явился, то сразу стало нельзя. У директора, видите ли, появились планы. Умоляю, какие планы? Он просто увидел, что я черный и решил, что с патефоном придется попрощаться. Я что, похож на вора? – Олдос так активно размахивал руками, что Жульет и Джек сделали шаг назад.

– Однако ты принес патефон, – заметил Джек. – И мне стало беспокойно за мистера Вуда. Ты что-то сделал ему, Олдос?

– Сначала прижал к стенке и надавал как следует, – вполне серьезно ответил Олдос. – А потом взял инструмент и прибежал сюда. Так что ждите скоро в гости шерифа Свона.

Патрик, который занимался установкой и подключением патефона в углу помещения, медленно поднялся на ноги и зажал рот рукой. И только Жульет ухмыльнулась и принялась развязывать запачканный фартук.

– Прекрати их нервировать, – крикнула она мужу и исчезла на кухне, зашумев дверцами шкафа.

– Мне помог мальчишка, сын почтальона, – признался наконец Олдос. – Какой-то кошмар! Сосунок на кривом велосипеде вызывает больше доверия, чем взрослый работающий мужчина и многодетный отец! Что происходит с этим миром? – Олдос выдвинул стул, тяжело опустился на него и положил локти на стол.

– У тебя на лбу не написано, какой ты прекрасный муж и отец, и насколько ответственный работник, – ответила ему Жульет, высунув в зал одну только голову. – Да и если бы было написано, то никто ничего не сумел бы разглядеть, потому что лоб твой темный, как плитка горького шоколада. Вот тебе и справедливость Господня, правда, Патрик?

– Господь сделал всех равными! – возмутился Патрик, которого сильно задевало любое проявление богохульства.

– Но некоторые ровнее, например, белые! – не унималась Жульет, желая больше его подразнить, чем обидеть. – Патрик, тебе нужно провести беседу с этим директором и донести до него, что негров освободили почти сто лет назад. Иначе к нему схожу я. Меня беспокоит, что подобные настроения есть у человека, возглавляющего школу, в которую ходит мой сын, а скоро пойдут и еще двое.

– Я уверен, что мистер Вуд так повел себя из-за того, что просто не знает Олдоса, – встал на защиту директора Джек. – Кстати, Олдос, не мог бы ты подняться и вернуть стул на место? Скоро придут посетители и мне бы хотелось, чтобы зал остался безупречным до этого момента.

– Надеюсь не из-за того, что я черный? – спросил Олдос и громко рассмеялся, хлопнув Джека по руке, которой тот непредусмотрительно оперся на стол.

Заиграл патефон и помещение наполнилось музыкой и голосом Френки Лейна, исполняющего «Это счастливое старое солнце». Пластинка была почти новой, в отличии от инструмента, которым так дорожил мистер Вуд, поэтому голос Френки временами хрипел и заикался, что совершенно не портило атмосферу.

– Альбом Лейна, – сообщил Патрик, взяв в руки несколько пластинок. – Есть Фрэнк Синатра и Бинг Кросби. Неплохо, Олдос! Будем крутить по очереди весь вечер. А вообще, Джек, тебе бы заиметь собственный патефон.

– С пластинками тоже помог мальчишка, – махнул рукой в сторону выхода Олдос. – Что меня жутко раздражает, как вы уже поняли. Кстати, я пообещал ему бесплатный кусок пирога и напиток в качестве благодарности за помощь. Он сказал, что обязательно придет послушать, как поет миссис Холт.

– Ах, да, – Джек подошел к столику, на котором стоял Патефон, и почесал затылок. – Здесь же я планировал посадить Джозефа и поставить Беверли. Патрик, можем ли мы передвинуть столик?

– Конечно, – Патрик остановил пение Френки Лейна и закрыл крышку патефона, – только куда?

– Туда, где он никому не будет мешаться, – пожал плечами Джек, давая понять, что Гэмблу придется самому решить этот вопрос.

– Столько хлопот из-за сомнительной певички, – сказал Олдос, подключившись к Патрику с поиском места для перестановки.

– Сначала я тоже была такого мнения, – Жульет подвязала чистый фартук, украшенный белой оборкой по краю и поправила кудряшки на голове. – Но потом подумала, как же прекрасно, когда человек имеет талант и не боится его демонстрировать. Я тоже люблю петь, но никогда не соглашусь делать это на публику. В любом случае, посмотрим на эту Беверли. И если она не окажется легкомысленной вертихвосткой – терпеть не люблю таких дамочек – то по выходным сможет у нас выступать.

– Не уверен, что певица хорошо подходит для нашей концепции, – пробормотал Джек, глядя в сторону улицы. – Смотрите, люди собираются у входа!

– То есть ты не уверен, но при этом сам же и разрешил ей выступать? – Жульет закатила глаза.

– Разрешил и не смог отказать – разные вещи, – ответил Джек и помахал пареньку, прилипшему носом к стеклу.

– Вещи может и разные, но итог один. Олдос, пора запускать гостей! Патрик, включай патефон, а я на кухню.

Следующие несколько часов колокольчик на двери не умолкал. Жители Бисби не собирались пропускать такое значимое событие, тем более про кулинарные способности миссис Банколе прошел хвалебный слух.