Поиграем в любовь?

1

Альбина

Вы думаете, королевами рождаются? Нет. Ими становятся. Сквозь боль, насмешки и одиночество. И я – живое тому доказательство.

Сейчас мое имя – Альбина Каменская – знают все в школе. Абсолютно все. Шепчут за спиной, завидуют, ловят мой взгляд, мечтают хотя бы на минуту прикоснуться. Девочки строят из себя подружек, подражают мне, парни готовы продать душу, лишь бы я удостоила их парой слов. Им кажется, что просто быть рядом со мной – уже привилегия. И они правы. Я – бриллиант в оправе из посредственности, и они – просто фон, который мне служит.

Но так было не всегда.

Когда-то мое имя было таким же, но звучало как обидная кличка. «Смотри, это же Альбина-альбиносища!» – кричали мне вслед. Потому что у меня альбинизм. И я не могла даже убежать. Потому что я была толстой. Очень толстой. Представьте себе пухлую девочку с белыми, как молоко, волосами, заплывшая жиром, которую спасали только огромные, уродливые очки. Я их ненавидела. Ненавидела себя, потому что такой родилась. Я не видела собственных ног из-за живота, а в глазах у меня плавало расплывчатое пятно мира. Меня травили. Каждый день. «Седой поросенок», «старая клуша», «уродина», «страшила»… Казалось, весь словарь обидных слов был испробован на мне. Школа была адом, а мой класс – его главным кругом.

Я была круглой отличницей. Учеба – мое единственное убежище. Пока они перешептывались на задней парте, я вгрызалась в формулы и правила. Родители были счастливы. «Наша умничка!» – и новый томик стихов в награду. Они не видели слез. Они видели только пятерки. И я поняла: только так я могу что-то получить. Их любовь, их внимание, их деньги. Все имело цену. Цену в баллах.

И была лишь одна, единственная во всей этой каменной пустыне, кто видел во мне не отличницу и не уродину. Мира. Мира Лебедева. С ее карими глазами, в которых всегда танцевали чертики, и шапкой коричневых кудряшек, которые она вечно пыталась убрать в хвост. Она подсела ко мне на первой же перемене в первом классе и сказала: «А у тебя волосы как у принцессы из сказки!». И она не врала. Она искренне так думала. Она защищала меня, когда на меня нападали, отводила в сторону и говорила: «Не слушай этих идиотов». Она была простой, без пафоса, безкорыстной. И ее вера в меня была тем якорем, что не дал мне полностью утонуть.

А потом случилось лето между седьмым и восьмым классом. Лето моего великого перерождения.

Это была не диета. Это была война. Война с самой собой, со своим телом, со своей болью. Каждый день – поход в спортзал, где я выжимала из себя все слезы и пот. Каждый прием пищи – как математическая задача. Я смотрела в зеркало на заплывшее, невидящее лицо и шептала: «Я сильнее тебя. Я уничтожу тебя».

И я уничтожила.

Когда 1 сентября я вошла в класс, наступила мертвая тишина. Та самая, что бывает, когда все затаили дыхание. Мешковатые балахоны сменились платьем, которое подчеркивало новый, стройный стан. Очки я выбросила, заменив линзами, и теперь мир увидел мои глаза – необычные, на фоне белоснежных ресниц. Я научилась легкому, почти невесомому макияжу, который не скрывал мою уникальность, а делал ее моей короной. Мои белые волосы были уже не позорным клеймом, а нимбом.

А потом эту тишину взорвали. Шепот сменился восторженными возгласами. Ко мне ринулись те, кто еще вчера плевал в мою сторону. Их лица расплывались в улыбках, глаза блестели от внезапно вспыхнувшей «дружбы». И знаете, что я почувствовала? Не радость. Не счастье. Ледяную, всепоглощающую ярость. Они были такими же уродами, как и раньше. Просто теперь мой внешний вид их устраивал. Я увидела их настоящую, гнилую суть. Поняла, насколько люди лицемерны.

И решила сыграть с ними в их же игру.

Я приняла их поклонение как дань. Стала холодной, дерзкой, язвительной. Оттачивала уверенность, как лезвие. Моя популярность стала моим оружием. Родители, видя все те же пятерки, отпускали меня на тусовки и щедро финансировали мою новую жизнь.

Мира смотрела на все это с тревогой. Она тянула меня за рукав, шептала: «Льдинка, остановись, ты же не такая». Но она не понимала. Я была именно такой. Эта жестокость, этот холод – это была я, рожденная из их же слов. Я была их творением. Их монстром.

И я обожала свою силу. Каждый восхищенный взгляд, каждый шепот за спиной были напоминанием: я выиграла. Я выжила.

А еще у меня появилось хобби. Особое, изощренное. Я влюбляла в себя парней. Самых самовлюбленных, самых красивых бабников. Я дарила им надежду, позволяла прикоснуться к себе, а потом – разбивала их сердца в мелкие осколки. Смотрела, как тускнеют их наглые глаза, и чувствовала сладкую месть. Месть не им лично. Месть всем, кто когда-то сделал из меня жертву. Это была моя охота. А они – моя добыча.
Но в большей степени, это хобби появилось из-за одного мерзавца.

Это было в седьмом классе. Самом ужасном периоде моей жизни. Я была жирным, слепым белым кроликом, на которого тыкали пальцем. И вот однажды в социальных сетях мне пришло сообщение. От него. Коля Давыдов. Ему было девятнадцать. Он был взрослым, почти мужчиной.

Я до сих пор помню каждое слово того первого сообщения. «Привет. Ты невероятно красивая. Такая необычная. Ни на кого не похожа. Хотел бы с тобой познакомиться».

Я тогда чуть не расплакалась от неверия. Я перечитала эти строки раз сто, искала подвох, насмешку. Но в его профиле не было ничего криминального – обычный парень, улыбчивый, спортивный. И он писал МНЕ. Той, кого дразнили уродиной. Он видел во мне красоту там, где другие видели лишь повод для издёвок.

Мы начали общаться. Потом он предложил погулять. Я шла на эту встречу, дрожа от страха, что он увидит меня вживую и с отвращением развернется. Но нет. Он улыбался, шутил, говорил, какие у меня удивительные глаза: «Они такие хрустально-голубые, иногда даже с фиолетовым оттенком». Разница в возрасте меня смущала, но с ним было так легко. Он разговаривал со мной на равных, не как с ребенком. Он дарил мне то, о чем я даже не мечтала: комплименты, поддержку, заботу. Он был тем единственным лучиком света в кромешной тьме моего существования.