Поиграем в любовь?

5

Альбина

Физра. Мой наименее любимый предмет по вполне объективным причинам. Но сегодня я почти с радостью спустилась вниз. Воздух в раздевалке был густым от дешёвого парфюма, спрея для волос и возбужденного девичьего щебета.

И как только я вошла, меня накрыла волна этого щебета. Тема была одна на всех. Вишневский.

— Вы видели его плечи? Он же явно качается!

— А взгляд какой... такой спокойный, но как будто все про тебя знает.

— Говорят, он из богатой семьи, но вообще не заносится!

— Хочу с ним познакомиться! Может, на физре в игре столкнемся случайно?

Я сдернула с себя блузку, стараясь не слушать этот поток восхищенного бреда. Как будто других тем для разговора нет. Один мажор появился – и все с ума посходили.

И тут одна из самых громких сплетниц из 11 «Б», Катя, заметила меня.

— О, Льдина пришла! Альбина, ну ты же видела нового? Ну как тебе Вишневский? – ее глаза блестели от любопытства. – Представляешь, если б вы сошлись? Две звезды! Это же была бы пара века!

Вокруг сразу же поднялся одобрительный гул. Девочки наперебой начали фантазировать.

— Да-да! Король и королева школы!

— Вы бы таких детей красивых родили!

Меня это так насмешило, что я еле сдержала улыбку. Какая же все это наивная чушь.

— Пара? – я фыркнула, натягивая спортивные штаны. – С чего вы взяли, что он тянет на уровень «короля»? Обычный парень, которых миллион.

Но Катю было не остановить.

— Ну, Альбин, ты же наша главная сердцеедка! – восторженно залепетала она. – Замути с ним! Ну пожалуйста! А потом всем нам расскажешь, какой он вблизи, а? Для науки!

Вот тут во мне что-то щелкнуло. Возможно, их глупое аханье. Возможно, воспоминание о его слишком уверенном взгляде. Возможно, просто желание положить конец этим дурацким разговорам раз и навсегда. Я резко захлопнула шкафчик, и громкий звук заставил всех на секунду замолчать.

Я обвела их всех ледяным взглядом.

— Я так и собиралась. Только никто с ним долго мутить не собирается. Попользуюсь и брошу. Может, купит чего дорогого, – выпалила я, и в голосе зазвенела та самая сталь, которую они так боялись и обожали. – Пусть знает свое место. Пусть знает, куда пришел и кто здесь настоящая звезда.

В раздевалке повисла гробовая тишина, а потом взорвалась восторженными возгласами.

— Ооооо! Вот это да!

— Альбина, ты просто богиня!

— Обязательно расскажешь, как он будет ползать за тобой!

— Роковая женщина! Похитительница сердец!

Они смотрели на меня с обожанием и страхом, как на гладиатора, который выходит на арену. Их поддержка была оглушительной и абсолютно пустой.

И лишь в углу, у самого выхода, молча стояла Мира. Она смотрела на меня не с восторгом, а с какой-то бесконечной усталостью и грустью. Ее глаза говорили все: «Льдин, остановись. Зачем ты это делаешь?»

Наше взгляды встретились на секунду. Я увидела в ее глазах упрек и... разочарование. Но я лишь резко отвела взгляд.

Пусть думает, что хочет. У меня есть план, про который мне не стоит забывать. А у них – только пустые сплетни.

Я вышла из раздевалки, все еще пытаясь стряхнуть с себя прилипчивый восторг одноклассниц. Их восхищенные взгляды были сладким ядом, но сейчас он казался особенно приторным. Я хотела просто пережить этот урок и уйти.

И тут из ниоткуда, как хищник из засады, появился он. Тот, кого я когда-то грубо отшила. Боря Гуменников. Кличка «Гума». Его короткая, но мощная тень накрыла меня, а жилистая рука с цепкой хваткой впилась в мое запястье, резко притягивая к стене. Воздух вышибло из легких.

— Ну что, детка, ты не передумала? Я все жду, — прошипел он прямо в ухо, и его дыхание, пахнущее чем-то кислым, заставило меня содрогнуться.

Страх, холодный и знакомый, сковал горло. Я ненавидела эту свою слабость перед ним. Ненавидела его наглое, уверенное в своей силе лицо.

— Отвали, — выдавила я, пытаясь вырваться, но его хватка лишь усилилась. — Ты не достоин моего внимания.

Его лицо исказилось гримасой злости.

— Ах не достоин? А другие...

Он не успел договорить. Какая-то сила резко отбросила его от меня. Я замерла, прислонившись к прохладной стене, не понимая, что происходит.

Перед Борей стоял он. Влад. Грозный, собранный, с абсолютно каменным, непроницаемым лицом. Он просто взял Гуму за плечо и развернул к себе, как ребенка.

— Отстань от девушки, — прозвучало тихо, но с такой железной интонацией, что по спине побежали мурашки.

Гума, опешив на секунду, тут же взъярился.

— Ты кто такой, а? Я тебя...

Он не закончил. Влад действовал молниеносно. Короткий, резкий удар в челюсть — не размашистый, как у Гумы, а точный и собранный. Боксер пошатнулся, но не упал. Из его рта брызнула кровь.

— Ах ты ж... Я тебя зарою! Не на того напал! — заревел он, срываясь на крик.

Но Влад не отступил ни на шаг. Он стоял, слегка согнув колени, готовый к атаке, его кулаки были сжаты. Он не выглядел испуганным. Он выглядел... опасным. Гума бросился на него, пытаясь нанести несколько корявых ударов, но Влад ловко уклонялся, блокируя их предплечьями. Он контролировал ситуацию, будто это была не драка, а очередная тренировка.

Вокруг них моментально сформировался круг зевак. Крики, одобрительные возгласы, чьи-то испуганные возгласы. «Давай, Вишневский!», «Гума, вмажь ему!». Мне стало по-настоящему страшно. Не за себя. За него. Этот ненормальный боксер мог покалечить его.

Какой-то адреналин подтолкнул меня вперед. Я резко пробилась сквозь толпу и встала между ними, раскинув руки.

— Хватит! Что за цирк вы тут устроили? — крикнула я, и мой голос прозвучал хрипло от напряжения.

Гума, тяжело дыша, вытер рукой кровь с губ и ехидно ухмыльнулся.

— Перестану, если станешь моей. Тогда сделаю все что угодно.

Меня передернуло от отвращения. Но прежде чем я нашла что ответить, раздался голос Влада. Спокойный, но полный такой непоколебимой уверенности, что все затихли.