Поиграем в любовь?

6

Альбина

После физкультуры была география, и она стала настоящей пыткой. Учительница монотонно бубнила что-то о тектонических плитах, а я всеми силами пыталась вникнуть, чтобы хоть что-то записать в конспект. Но было невозможно. Вся моя спина горела. Мне казалось, будто чей-то взгляд буквально сверлит меня в затылок, оставляя невидимые, но ощутимые метки. Я не оборачивалась. Ни за что. Но это чувство было таким реальным, таким тяжелым и плотным, что я сидела, выпрямившись в струнку, будто на меня надели корсет. Это он. Должно быть, он. Больше некому. И эта мысль заставляла кровь приливать к щекам, что бесило меня еще сильнее.

Звонок на обед прозвучал как спасение. Я чуть ли не выбежала из кабинета, стараясь ни на кого не смотреть. Мира тут же подхватила меня под руку, и мы пошли в столовую.

Путь вниз был привычным ритуалом. Толпа одноклассников и учеников помладше расступалась, образуя передо мной живой коридор. Слышалось шепотное: «Привет, Альбина!», «Альбин, проходи!». Парни застывали с подносами, провожая меня восторженными взглядами, кто-то пытался сунуть в руку шоколадку или сок: «Возьми, пожалуйста!». Я брала, кивая с холодной вежливостью, и передавала все Мире, которая краснела и неловко прятала угощения в рюкзак. Она до сих пор не могла привыкнуть к этому вниманию.

Наш столик у огромного окна был как обычно пуст, окруженный невидимой стеной, которую никто из «простых смертных» не смел пересечь. Это было мое место. И все это знали.

Я поставила поднос и села. Мира рядом со мной. И тут же, как по сигналу, пространство вокруг столика ожило. Самые «статусные» ребята из нашего класса и параллели тут же устремились к нему, чтобы занять места за моим столом или за соседними. Через секунду вокруг стоял гул голосов, слышался смех, звенела посуда. Все хотели быть поближе, быть частью этого общества, быть замеченными. Они болтали, шутили, бросали в мою сторону взгляды, ожидая какой-нибудь реакции, одобрения.

Я машинально ела салат, глядя в окно, делая вид, что не замечаю этого ажиотажа. Но сегодня это внимание казалось таким пустым, таким навязчивым и глупым. Их восхищенные взгляды были дешевыми конфетти по сравнению с тем одним, тяжелым, невидимым взглядом со спины на географии.

И тут я увидела его. Краем глаза. Он стоял в очереди в столовую с Ильей Маркеловым. Спокойный, невозмутимый, с подносом в руках. Он что-то говорил, улыбаясь, и смотрел... прямо на наш шумный, переполненный столик. Не с завистью, не с восхищением. С легким, едва уловимым любопытством и... пониманием. Будто видел просто девочку за столом, окруженную слишком громкими людьми.

Я резко отвернулась, уставившись в тарелку с салатом. Почему его взгляд значит для меня больше, чем обожание целой толпы?

Мира, сидевшая рядом, тихо вздохнула.

— Ну что, как ощущения от того, что ты снова в центре вселенной? — спросила она, играя вилкой.

— Как обычно, — буркнула я, отодвигая тарелку. — Шумно и невыносимо.напряжением.

Я снова посмотрела в его сторону. Они получили свои порции и... направились к свободному столику в стороне. Не к моему «престолу». Не к обществу «избранных». К обычному столу, где уже сидели пара тихих ребят из нашего класса.

Воздух вокруг моего стола словно выдох — все ждали, что он подойдет, сделает первый шаг, признает мое превосходство. Но этого не произошло.

— Ну что, твой новый объект охоты не спешит пасть к твоим ногам, — сказала Юля.

— Его проблемы. Терпение, девочки, скоро все будет, — фыркнула я, но внутри зашевелилось что-то неприятное и колючее. Не пренебрежение... а скорее досада. Как будто он не понимал правил игры, в которую все тут играли.

И тут произошло нечто, от чего это «что-то» внутри сжалось в тугой, болезненный комок. К их столу подошел Стёпа, самый застенчивый парень в параллели, вечный объект для насмешек. Он что-то неуверенно пробормотал, указывая на салфетки посередине их стола.

Влад не просто кивнул. Он улыбнулся своей открытой, солнечной улыбкой, что-то сказал, и Стёпа вдруг заулыбался в ответ и пристроился с краешку стола, будто получив негласное приглашение.

Это была мелочь. Пустяк. Но я наблюдала за этой сценой, и мои пальцы непроизвольно сжали салфетку. Все они одинаковы, — яростно твердила я себе, ловя на себе восторженный взгляд одной из моих одноклассниц. Сейчас улыбается, а за углом будет унижать. Он просто хорошо притворяется.

Но какой-то внутренний голос шептал: А если нет?

В этот момент Влад поднял голову, и его взгляд случайно встретился с моим. Не с вызовом, не с подобострастием. Он был... спокойным. Глубоким. В нем читалась некая внутренняя сила, которая не нуждалась в демонстрации. Он не отвел глаз, не сделал наглой ухмылки. Он просто смотрел. И в его взгляде не было ни капли той грязи, которую я привыкла видеть в глазах парней.

Мое сердце сделало странный, непонятный толчок. Я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Это было невыносимо. Я первая отвела взгляд, сделав вид, что меня что-то невероятно заинтересовало в составе еды.

— Что-то случилось? — тихо спросила Мира, заметив мое замешательство.

— Ничего. Просто... этот салат сегодня особенно безвкусный, — буркнула я, с силой отодвигая тарелку. Аппетит напрочь пропал.

Я снова украдкой взглянула на него. Он уже не смотрел на меня, он что-то увлеченно рассказывал своим товарищам, жестикулируя. Он был живым. Настоящим. Искренним. И это пугало меня больше, чем любая подлость.

В голове крутилась навязчивая мысль: «Он не такой. Он правда не такой». Но я тут же гнала ее прочь, заковывая в привычную броню цинизма.

Нет, Альбина. Он такой же. Он просто умнее их всех и лучше играет. Не ведись на эту уловку. Твой план остается в силе. Все в классе ждут этого триумфа, когда я заполучу его.

Я встала молча, не доев свой обед и направилась в кабинет на другие занятия. В спину летели вопросы от одноклассников, но я не реагировала.