Поиграем в любовь?

9

Альбина

2 недели спустя

Дни пролетели как один спутанный, напряженный сон. Все было как обычно, и в то же время все было совершенно иначе.

Были мелкие стычки с Гумой, который теперь лишь злобно косился в мою сторону, но боялся подойти после того случая. Были взгляды Влада на уроках — все такие же тяжелые и изучающие. Были редкие, короткие переписки в чате по поводу домашних заданий. Его сообщения были вежливыми, по делу, но в них всегда сквозала та самая неуловимая теплота, которая заставляла меня перечитывать их по несколько раз.

А еще были результаты тренировочных тестов. Мы с ним шли ноздря в ноздрю, обходя всех остальных с огромным отрывом. Учительница по математике смотрела на нас с нескрываемой гордостью и называла «нашей надеждой».

И вот этот день настал. Утро олимпиады от школы.

Я стояла у входа в школу, кутаясь в куртку и шарф от пронизывающего осеннего ветра. Внутри все было сжато. Не только из-за предстоящего испытания. Из-за него. Из-за того, что нам предстояло провести несколько часов бок о бок. Без одноклассников, без учителей. На нейтральной территории.

Он пришел точно вовремя. Не раньше, не позже. В темной толстовке и куртке сверху, с рюкзаком за плечом. Увидев меня, он не улыбнулся, но кивнул — коротко, деловито, как коллеге по цеху.

— Готова к бою? — спросил он, подходя. Его голос был спокоен, но в глазах читалась та же собранность, что и перед волейбольным матчем.

— Родилась готовой, — парировала я, стараясь, чтобы мой голос не выдавал внутренней дрожи.

Мы зашагали в сторону его бывшей школы. Сначала шли молча. Неловкое молчание двух сильных соперников, вынужденных стать на время союзниками.

— Спасибо, что согласилась идти вместе, — неожиданно нарушил тишину Влад. — В 44-й легко заблудиться, если не знать дороги к спортивному залу.

— Я бы и сама справилась, — буркнула я по привычке, но без прежней язвительности.

— Не сомневаюсь, — он легко согласился. — Но идти вместе... логичнее.

Мы снова замолчали, но тишина уже была не такой натянутой. Он не пытался болтать ни о чем, просто шел рядом, и его спокойная уверенность странным образом действовала умиротворяюще.

— Волнуешься? — вдруг спросила я, сама не зная, зачем ломаю эту тишину.

Он на секунду задумался.

— Задачи волнуют. Адреналин. А так — нет. Мы же с тобой все прорешали. Осталось только выложиться.

Мы с тобой. От этих слов стало странно тепло. Он говорил не «я», а «мы». Как о команде.

— Да, — просто сказала я. — Осталось только выложиться.

Мы дошли до здания 44-й школы. Оно выглядело больше и строже, чем наша. Влад без колебаний провел меня через длинные коридоры к спортивному залу, где уже собирались участники.

Перед дверью он остановился и повернулся ко мне. Его взгляд был серьезным и прямым.

— Удачи, Каменская. Покажем им, на что способен 11-й «А».

В его глазах было уважение. И вызов. Но вызов не мне лично, а нам обоим — против всех остальных.

Я задержала взгляд на его лице, на секунду поймав себя на мысли, что он... очень собранный и красивый, когда серьезен.

— И тебе удачи, Вишневский, — выдохнула я, и впервые за долгое время мои слова прозвучали абсолютно искренне, без единой колкости.

Мы вошли в зал. Предстояло несколько часов сложнейшей работы. Но почему-то главное испытание для меня было уже не в задачах олимпиады. Оно сидело прямо здесь, в горле, колотящимся сердцем и в странном, щемящем чувстве, которое вызывал во мне этот невыносимый, загадочный и такой талантливый парень.

Зал 44-й школы встретил нас гулким эхом голосов и напряженной, почти осязаемой тишиной, витавшей под самыми сводами. Расставленные в шахматном порядке столы, белые листы заданий, ожидающие своей участи, и десятки сосредоточенных лиц — здесь пахло интеллектуальной битвой.

Влад без колебаний направился к свободным местам в центре зала. Я шла следом, чувствуя на себе любопытные взгляды. И тут из толпы вынырнули несколько физиономий — ребята из его школы, тоже участвующие в олимпиаде.

— О, смотрите, кто пришел! Наша динамитная парочка! — кто-то крикнул, и несколько голов обернулись в нашу сторону. Послышались одобрительные возгласы.

Я стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри было приятно и тревожно одновременно. На нас смотрели странно.

А потом из группы участников от 44-й школы к нам направились двое парней. Высокие, спортивные, с широкими улыбками. Один из них хлопнул Влада по плечу так, что тот чуть не пошатнулся.

— Вишневский! Старик, ты как тут оказался? Перебежал к врагам? — засмеялся он, но в его глазах не было злобы, лишь дружеское подтрунивание.

Лицо Влада озарилось самой настоящей, широкой улыбкой, которую я видела впервые. Не сдержанной, не вежливой, а по-настоящему радостной.

— Костик! Саня! — он обменялся с ними крепкими рукопожатиями, похлопал по плечу. — Я не перебежал. Я усилил противника. Теперь вам точно не победить.

Они засмеялись. Я стояла чуть в стороне, чувствуя себя невидимой. Это был совсем другой Влад — расслабленный, свойский, окруженный старыми друзьями. Таким я его никогда не видела.

— Так это та самая? — Костик кивнул в мою сторону, оценивающе взглянув на меня. — Твоя новая... надежда?

Влад повернулся ко мне. Его взгляд стал мягче, но в нем все еще читалась эта непринужденность.

— Альбина, это Костя и Саша. Мои... бывшие одноклассники и товарищи по несчастью. Ребята, это Альбина Каменская. Та самая, кто обставит вас сегодня по всем статьям.

Он представил меня не как «одноклассницу», а как равную. Как угрозу. Мне это странным образом польстило.

— Ну, мы посмотрим, — Саша ухмыльнулся. — Наш-то Влад тебя хоть чему-то научил? А то он в математике всегда плавал.

— Наоборот, — парировал Влад, все еще улыбаясь. — Это я у нее учусь.

Они поболтали еще минуту, пожелали друг другу удачи — уже с легким спортивным азартом в глазах — и разошлись по своим местам. Влад проводил их взглядом, и улыбка с его лица не сходила. Он выглядел... счастливым. Здесь, в стенах своей старой школы, среди своих людей.