Поиграем в любовь?

11

Альбина

Я не знаю, чем я думала, когда согласилась на его предложение проводить меня до дома. Вернее, знаю — ничем. Голова была густой от впечатлений после кофейни, после этого дурацкого потопа, после его невыносимо спокойного присутствия. Я шла рядом с ним по улицам, засунув руки в карманы куртки, и чувствовала, как по спине бегут противные мурашки. Он не пытался болтать, не лез с дурацкими вопросами. Он просто шел, и эта его молчаливая уверенность действовала мне на нервы сильнее слов.

Он остановился у моего подъезда.

— Ну, вот и все, — сказал он просто. — Добралась в целости и сохранности. Без происшествий.

— Спасибо, — буркнула я, избегая его взгляда, и резко повернулась к двери, быстро нажимая код от домофона.

Только захлопнув за собой дверь и прислонившись к холодному металлу, я выдохнула. Глупо. Все было так глупо. Почему я позволила ему проводить меня? Почему вообще пошла в это кафе?

Я повалилась на кровать в своей комнате, уставившись в фитостену. В голове прокручивались кадры дня: его улыбка, его спокойные глаза, когда он рассказывал о решении задач... Я злобно ткнула себя кулаком в лоб.

В этот момент телефон на тумбочке провибрировал. Один раз, другой, потом заходил дергаться, как в припадке. Я с неохотой потянулась к нему.

Экран ослепил в полутёмной комнате. Десятки уведомлений из общего чата класса. Я лениво провела пальцем, ожидая увидеть глупые мемы и обсуждение завтрашней контрольной.

И увидела. Его сообщение. Приглашение.

Влад В: «Всем привет. Родители уезжают на выходные. Кто хочет завтра после дистанта собраться у меня?...»

Внутри все похолодело. Нет. Только не это. Я точно знала, что не пойду. Не отвечу. Проигнорирую. Я уже потянулась было убрать телефон, как заметила другую иконку — чат «Девочки 11А». Он пылал десятками непрочитанных сообщений.

Я с обреченным вздохом открыла его.

Лиза С: «@Альбина К., ты это видела?! Это твой шанс!» Катя И: «О боже! Домой зовет! Альбин, ты просто обязана идти!»

Юля И: «Да-да! Там же можно будет подкатить к нему наконец! В такой обстановке!»

Света М: «Помнишь, что ты говорила? Что влюбишь его и бросишь! Так чего ты ждешь??»

Лиза С: «Именно! Все уже заждались! Действуй, Льдинка!»

Сообщения сыпались одно за другим, все настойчивее и восторженнее. Они словно загнали меня в угол. Я сжала телефон так, что чуть стекло не затрещало. Я же сама, по глупости, однажды обмолвилась о своем плане нескольким из них, чтобы выглядеть круче и хладнокровнее. А теперь они требовали действий. Они ждали шоу.

Шагнуть назад сейчас означало признать свое поражение. Показать себя слабой. Потерять весь свой звездный, созданный авторитет. Мысль о том, чтобы провести целый вечер в его доме, в его обществе, без возможности быстро сбежать, вызывала горячий ужас. Но отступать было нельзя.

Стиснув зубы, я перешла в общий чат. Мое сообщение вышло сухим, коротким и таким обыденным, насколько я только смогла его сделать.

Альбина К: «Обсудим»

И бросила телефон на кровать, как раскаленный уголь. Глупо. Опасно. Безумно. Но другого выхода не было. Игра была начата давно, все ждут моего хода, и теперь мне приходилось играть до конца, даже если ставки стали казаться пугающе высокими. Но все пошло совсем иначе...

Теперь я иду по этой улице, рядом со мной еле поспевает Мира, что-то тревожно щебеча, но я не слышу ни слова из-за бешеного стука сердца в ушах и до жгучего, пылающего отпечатка на моих губах. Он... Он поцеловал меня.

В голове, как в лихорадочном бреду, проносятся обрывки этого кошмара. Его спокойное лицо, когда он наливал мне сок. Его смех над чьей-то шуткой. Мгновения, когда я почти — совсем почти — поверила, что он и правда другой.

А потом... Потом эта дурацкая бутылка. Ее горлышко, такое медленное и неумолимое. И Юля. Раскрасневшаяся, счастливая Юля, подставляющая ему свою глупую, наивную щеку. И он. Склонился. Поцеловал. Быстро, безразлично, как в какую-то обязанность.

И в тот миг во мне что-то треснуло. Не злость. Не ярость. Нечто острое, колющее, жгучее и совершенно новое. Ревность. Дикая, иррациональная, всесокрушающая ревность. Она ударила под дых, заставив сердце сжаться и перевернуться внутри. Я ненавидела ее улыбку. Его легкость. Их общую... нормальность.

И это означало лишь одно. То, о чем я боялась даже подумать. То, что отрицала все эти недели. Он не просто втерся в доверие. Он втерся в меня. В мои мысли, в мою кровь, в самое нутро. И теперь его поцелуй с другой — пусть и дурацкий, формальный — причинял боль.

А потом... Потом его руки на моей талии. Тёплые, неожиданные. Его лицо, внезапно приблизившееся. И его губы. На моих.

Нежность? Нет. Это был не поцелуй. Это было ограбление. Нападение. Он украл его. Украл мой самый первый поцелуй. При всех. На глазах у всей этой орущей, хихикающей толпы.

Я застыла сначала от шока, от ярости, от желания оттолкнуть его и врезать ему по наглой, самодовольной физиономии. Но... что-то пошло не так. Что-то внутри дрогнуло, сломалось, расплавилось под натиском его губ. Какой-то древний инстинкт взял верх над разумом. И я... ответила. Позорно, предательски, со всей страстью, на которую была способна.

А потом — эти дурацкие аплодисменты. Эти восторженные крики. Они добили меня. Я была унижена. Разоблачена. Он сорвал с меня все одним движением. Но я не подала вида. Все показала так, будто это я делала ему одолжение. Будто этот поцелуй не меня убил, а я убила его. И ушла.

Я иду, почти бегу, и кажется, если я остановлюсь, то рассыплюсь в прах. Его поцелуй все еще жжет губы, как клеймо. Он все испортил. Он все перевернул. И самое ужасное — часть меня, та самая, предательская часть, не хочет, чтобы это пламя угасало.

— Альбина, постой! Дыши, в конце концов! Ты вся дрожишь...

— Дышать? Он... он... Я ему сейчас не дышать, а глотку перегрызу! Как он посмел?! — мой голос сдавленный, прерывистый.

— Это же... это же круто! Все ахнули! Ты же сама хотела, чтобы он в тебя влюбился!