Поиграем в любовь?

13

Альбина

Каникулы закончились так же внезапно, как и начались. Школа вновь наполнилась шумом, скрипом рюкзаков и запахом мокрой от снега резины. Все возвращались отдохнувшими, загорелыми (те, кто ездил на юга) или румяными от мороза, с историями и приятной усталостью.

Но для меня возвращение было другим. Я несла в себе два секрета, два шрама на душе, невидимых для окружающих. Встреча с Колей оставила после себя липкий след страха. Каждый резкий звук в коридоре, каждый незнакомый силуэт за спиной заставлял меня вздрагивать. Я стала чаще оглядываться, возвращаясь домой, и крепче сжимала ключ в кармане.

Но был и другой след — от той самой метели в заброшенной будке. Не шрам, а скорее... тайная опора. Воспоминание о его спокойной собранности, о тепле маленького костра в кромешной тьме, о том, как мы молча делили кусок шоколада, сидя на холодном бетоне. Это был наш общий, никому не ведомый секрет, который грел изнутри куда лучше любой куртки.

Учеба началась с нового витка сложности. Программы усложнялись, готовясь к предстоящим экзаменам. Но теперь это было не в тягость. Теперь у нас было свое тихое соревнование — кто первым решит задачу, кто найдет более изящное доказательство теоремы. Мы могли сидеть в библиотеке после уроков, отгородившись стопками книг, и обсуждать что-то шепотом, обмениваясь листками с формулами. Это было наше пространство. Территория ума и взаимного уважения.

Одноклассники, конечно, не унимались. Сплетни про нас с Владом достигли нового накала после каникул. Теперь мы были «той самой парой, которая пропадала все каникулы вместе». Я лишь отмахивалась, делая вид, что мне плевать. Их выдумки были такими плоскими и неинтересными по сравнению с тем, что было на самом деле. Девочки же думали, что я просто идеально играю свою роль, очень убедительно.

Гума и его компания, увидев, что их колкости не работают, сменили тактику. Теперь они просто игнорировали нас. Но их молчание было красноречивее любых слов — оно было наполнено немой, злой завистью. Влад, как всегда, не обращал на это внимания. Его уверенность была непробиваемой.

Самым большим сюрпризом стала перемена в... учителях. Они, казалось, наконец-то разглядели в нас не просто двух отличников, а мощный тандем. Нас стали чаще вызывать к доске вместе, давать сложные совместные проекты. Мы стали «лицом» класса, его интеллектуальной мощью. И это странным образом подняло мой статус еще выше. Теперь я была не просто стервой, а стервой с мозгом, и это вызывало уже не только страх, но и некое уважение.

Но главное — изменились наши вечерние прогулки. Раньше мы просто болтали. Теперь между нами висела невысказанная, но осязаемая связь. Иногда, рассказывая что-то, он нечаянно касался моей руки, и мы оба замолкали на секунду. Воздух между нами становился густым и звонким, как натянутая струна. Мы еще не признались ни в чем, но каждый такой миг был громче любого признания.

Я все еще боялась. Боялась того, что скрывалось в его прошлом и в моем. Боялась снова оказаться обманутой. Но теперь этот страх был приглушен тихим, настойчивым голосом, который шептал: «Он другой. Доверься. Попробуй».

И я потихоньку училась.

Однажды ноябрьским утром, когда за окном вовсю кружила первая настоящая метель, застилая мир белой пеленой, в наш класс вошла завуч, Лидия Петровна. Ее лицо сияло, как у декабрьской елки.

— Внимание, класс! — ее голос перекрыл предуроковый гул. — У меня потрясающая новость! Пришли результаты городского этапа Всероссийской олимпиады по математике!

В классе наступила мертвая тишина. Все замерли, затаив дыхание. Я машинально сжала руки в кулаки под партой, чувствуя, как сердце замирает в груди.

— И я с гордостью объявляю, что наши представители не просто прошли, они взяли золото! — Лидия Петровна выдержала паузу, добиваясь максимального эффекта. — Первые места по математике — Каменская Альбина и Вишневский Владислав! У вас одинаковое количество баллов, молодцы!

Тишину взорвали оглушительные аплодисменты. Крики, свист, восторженные звуки. Ко мне подбежала Мира и обняла так, что зазвенело в ушах.

— Льдинка! Ты сделала это! — визжала она в ухо.

Но я почти не слышала ее. Мой взгляд автоматически нашел Влада через весь класс. Он уже смотрел на меня. И на его лице была не ухмылка победителя, а та самая, светлая и чистая улыбка, которая появлялась только в самые важные моменты. Он поднял руку и показал большой палец. Не себе. Мне.

Лидия Петровна подняла руку, утихомиривая класс.

— Это еще не все! По регламенту, победители городского этапа от нашего города летят на заключительный тур в Казань! На три дня! В начале декабря! Поздравляем наших гениев!

Новый взрыв аплодисментов. Кто-то хлопал меня по плечу, кто-то кричал что-то одобрительное. Но весь этот шум доносился как сквозь толстое стекло. В голове гудело только одно: Казань. Три дня. С ним.

Это была не просто победа. Это был пропуск в совершенно новую реальность. Несколько дней далеко от школы, от привычной обстановки, от любопытных глаз и злых языков.

После урока ко мне подошел Влад. Возбуждение еще плясало в его глазах.

— Ну что, партнер, — сказал он, и в его голосе звучали и гордость, и легкое неверие. — Готова к битве титанов в Казани?

— Готова, — ответила я, и мои губы сами растянулись в улыбке, которой я не могла сдержать. — Только давай договоримся, без метелей на этот раз.

Он рассмеялся.

— Обещаю. Только отели, библиотеки и, надеюсь, победа.

Мы стояли посреди коридора, и вокруг нас кипела жизнь — нас поздравляли, обнимали, задавали вопросы. Но в тот момент существовали только мы двое и это невероятное, головокружительное будущее, которое внезапно стало таким близким.

Даже Гума, проходя мимо, не смог сдержать своих слов, но они прозвучали как-то блекло, потонув в общем ликовании. Наши взгляды встретились на секунду — его, полный злобы, и мой — теперь уже абсолютно спокойный. Его ненависть больше не могла меня достать. Я была выше. Мы были выше.