Поиграем в любовь?

25

Влад

Я шёл за ней по коридору, и каждая клетка моего тела вибрировала от бешенства. В ушах стучала кровь, заглушая остаточные обрывки музыки и приглушённый гул голосов из гостиной. Как она посмела? После всего. После всех тех разговоров, после блокировки. Просто вломиться сюда, на мой день, и испортить всё одним своим видом.

Я ждал у двери в гостевую комнату, куда она скрылась, сжав кулаки. В голове прокручивались все её последние выходки, её улыбки, её попытки дёргать за ниточки. Но это... это было уже за гранью. Она перешла все черты.

Дверь открылась. Она вышла, уже в каком-то коротком, блестящем платье, снова сделавшее её чужой на фоне нашей простой, мокрой после бассейна компании. Увидев меня, она лишь слегка приподняла бровь, словно ожидала этого.

Я не стал ничего говорить. Вместо этого я двинулся вперёд, схватил её за запястье с такой силой, что она ахнула, и резко прижал её к стене, заблокировав своим телом.

– Собирай свои вещи и уходи. Сейчас же, – я прорычал ей прямо в лицо, стараясь сдержаться, чтобы не повышать голос. Глаза у меня, наверное, были дикими. –Ты хотела поздравить? Ты поздравила. И если не хочешь испортить мой день окончательно, то лучше просто развернуться и уйти. Поняла?

Она сначала округлила глаза от неожиданности и, возможно, даже от страха. Но это длилось лишь долю секунды. Затем на её губах расплылась та самая ехидная улыбка, которую я ненавидел.

– Ой, Влад, успокойся, – она сказала сладким, язвительным тоном, словно успокаивая ребёнка. – Не буду я портить твой праздник, честно. Просто немного посижу с вами, пообщаюсь со старыми друзьями... и тихо так, незаметно уйду. Обещаю.

Она ловко выдернула руку из моего ослабевшего от её наглости захвата, поправила платье и, не сказав больше ни слова, гордо прошла мимо меня обратно в сторону гостиной, оставив меня одного в коридоре с трясущимися от бессильной ярости руками.

Я прислонился к прохладной стене, пытаясь перевести дух. Она не послушалась. Она просто проигнорировала всё, как будто мои слова ничего не значили. Теперь она там, среди моих друзей, моей... Альбины. И я знал Ксюшу. Её «посижу тихо» будет заключаться в том, чтобы отравлять всё своим присутствием, бросать колкости, нашептывать гадости за спиной.

Я выпрямился и спустился вниз с тяжёлым камнем на душе. Ярость сменилась холодной, сосредоточенной решимостью.

Я занял позицию, откуда был виден весь зал, и включил режим слежки. Взгляд сканировал пространство, выискивая её блестящее платье.

Ко мне тут же подкатили Альбина с Мирой. Их лица были вытянутыми, глаза полными вопросов.

– И что теперь? – тихо спросила Мира, кивая в сторону Ксюши.

– Ничего, – ответил я ровным, контролируемым голосом, не отводя взгляда. – Главное не разговаривать с ней. Ни вы, никто другой. И если что-то услышите от неё – ничему не верьте. Она мастерски перевирает факты.

Девчонки кивнули, но Альбина не ушла. Она пристроилась рядом со мной, плечом к плечу, и её взгляд тоже стал искать в толпе ту самую угрозу. Я видел её боковым зрением. Видел, как сжаты её пальцы, как напряжена спина. И в её родных, обычно таких ясных глазах, я увидел целую бурю – беспокойство, ревность, желание защитить то, что стало её.

И тогда она сделала это. Она нежно, но уверенно обвила мою руку своими пальцами, прижалась ко мне. Это был не просто жест близости. Это было заявление. Демонстративное. Для всех. Она моя. Я её. И мы вместе.

Меня это одновременно рассмешило и тронуло до глубины души. Это было так по-детски мило и так по-взрослому решительно. Я накрыл её руку своей и слегка сжал, давая понять, что принял её послание и полностью его поддерживаю.

Окинул взглядом остальных ребят. Напряжение витало в воздухе, как запах озона перед грозой. Все старались делать вид, что веселятся. Кто-то громче смеялся, кто-то наливал напитки. Но искренняя, бесшабашная радость первых часов ушла. Её вытеснила настороженность.

А потом мой взгляд нашёл Ксюшу. Она влилась в кучку моих старых друзей, что-то рассказывала и заливалась своим самым громким, наигранным смехом. Она бросала на меня быстрые, оценивающие взгляды, проверяя реакцию. Она уже работала. Сеяла семена. Вспоминала общие «тёплые» моменты, чтобы втереться в доверие.

Я лишь холодно улыбнулся в ответ и ещё крепче сжал руку Альбины. Пусть пытается. Её время здесь истекло. Она просто ещё не знает об этом.

И оно не заставило себя ждать.

С очередным своим громким, пустым смехом она сделала шаг в сторону барной стойки, где стояли напитки с газировкой и соком. Она нарочно прошла вплотную мимо Альбины, сделал неловкое движение – и ярко-розовый коктейль из её стакана веером выплеснулся на её же блестящее платье.

Всё произошло за секунду.

Ксюша отскакивает назад, как ужаленная, её глаза неестественно широко раскрываются, губы дрожат. Она поднимает на Альбину взгляд, полный фальшивых слёз и ужаса.

– За что?! – её голос, срывающийся на визг, режет тишину, которая моментально повисла в зале. – Я же просто пришла поздравить Влада! Ты что, так ревнуешь, что уже до рукоприкладства дошло?!

Удар был грязным, точным и рассчитанным на публику. Все замерли, шокированные. Я видел, как побелела Альбина, как у неё задрожали руки. Я уже сделал шаг вперёд, готовый взорваться, готовый вышвырнуть эту… эту актрису вон.

Но меня опередили.

Спокойный, ровный голос прозвучал слева от меня.

– Забавно, Ксюша.

Все взгляды, включая мой, резко переметнулись на Илью. Он стоял, облокотившись на косяк двери, с телефоном в руке. Экран был направлен прямо на место «происшествия». На его лице не было ни улыбки, ни злости. Только лёгкая усталая брезгливость, как у человека, который вынужден разнимать дерущихся щенков.

– А я вот, знаешь ли, с самого твоего появления снимаю на видео, – продолжил он, не повышая тона. Его слова падали в мёртвую тишину, как камни. – И все прекрасно видят, включая тебя самой, как ты сама, абсолютно осознанно, выливаешь этот напиток на себя. Очень драматично, надо признать. Хочешь, выложим в сеть? Сравним с твоими прошлыми спектаклями? Или у нас есть другой вариант?