Поймаешь меня?

2.10

Ник ждал.

Он стоял не коленях в центре небольшого ангара и тихо плакал от отчаяния, ведь помещение, вопреки надеждам мошенника, оказалось пустым.

Брут злорадно наблюдал за ним от входа.

«Идиот, он все-таки повелся на его уловку», — чувство триумфа потихоньку заполняло каждую клеточку маньяка. Нет ничего лучшего, как смотреть на сломленную, умоляющую жертву.

Ангел повернул к нему своё прекрасное, залитое слезами лицо, в глазах молодого человека читался страх вперемежку с болью.

Маньяк подошёл ближе к морально раздавленному им сопернику.

— Ты просчитался, — торжествующе прохрипел он, — твоей подружки здесь никогда и не было, кретин, неужели ты такой наивный? Я убью её позже, как когда-то прикончил твоих родителей. У тебя на глазах.

— Нет, — обезумев от горя закричал Фрост и ухватился за маньяка руками, он целовал его толстые пальцы и шептал, что готов пойти на что угодно, лишь бы тот отпустил Даниэль.

— Не расстраивайся, — удовлетворенно усмехался убийца, и забулькал своим противным лягушачьим смехом, — Ты будешь следующим.

И вдруг он услышал смутно знакомый звук, за несколько секунд перед тем, как отключился от электрошокера, он увидел защелкнутые на собственных запястьях наручники.

Очнулся потрошитель прикованным к основательной железной трубе. Ангел восседал напротив на перевёрнутом деревянном ящике, его друг Джордж протягивал парню диктофон.

— Здесь все, что нужно.

Ангел подхватил прибор изящными пальцами.

— А вот и доказательства похищения, неожиданно, правда? — он презрительно посмотрел на помрачневшего душегуба, — Ты такой наивный.

Парень повернулся к приятелю

— Пойдём, Джо.

Они вышли на свет. Джордж ненадолго обернулся:

— Кстати, я уже вызвал полицию.

Палата №17.

Небольшая, почти аскетичная. Белые стены, выгоревшие на солнце шторы, аккуратно заправленная больничная койка с металлическим подголовником. На тумбочке — стакан с водой, таблетницы с цветными крышками, сложенные в идеальный ряд, и… потрёпанная книга в мягкой обложке

Молодой врач смущенно теребил воротник накрахмаленного халата.

— Простите, но пациентке все ещё необходим покой. Покиньте палату, пожалуйста.

Посетители виновато улыбнулись и послушно ретировались, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре стихли шаги.

— У тебя неплохо получается.

Доктор вздрогнул от неожиданности.

Даниэль разлепила отяжелевшие от лекарств глаза и посмотрела на мошенника.

— Здравствуй, Ник.

— Рад тебя видеть, Даниэль. Как ты?

— Значительно лучше, — она мягко улыбнулась, глядя на мошенника в халате врача, — слышала, Колина Брута поймали?

— Да. Всё кончено.

— Звучит обнадёживающе, — Пирс почувствовала бесконечное облегчение. Тревога за Николоса не покидала её ни на минуту — даже под капельницей, в бреду. Она знала: если его поймают — он не выживет. А если он исчезнет — она не простит себя.

Фрост посмотрел на неё задумчиво и непростительно долго, как будто впитывал каждую черту... Каждую морщинку у уголков губ,ту, что появлялась, когда она улыбалась ему.

— Это наша последняя встреча, Даниэль.

Он развернулся, чтобы уйти и пальцы уже коснулись дверной ручки. Но девушка несмотря на слабость схватила его за руку.

— Стой…

— Мы из разных миров, ты же знаешь, — он склонился к ней. Нежно поцеловал в щёку, возможно чуть дольше чем должен был.

Даниэль закрыла глаза. Запах его кожи: смесь дорогого мыла и чего-то свеже цитрусовошл, что она так и не смогла определить врезался в память. Навсегда.

— Прощай… — прошептал он. И вышел не оглянувшись. Потому что знал, что если обернётся, останется.

А это... этого делать нельзя.

Даниэль так и не открыла их, просто сидела и слушала как он уходил.

Прошло три года.

Постепенно Даниэль стала вспоминать о Нике с легкой грустью и тихой улыбкой. Жизнь вошла в привычный неспешный ритм. Дом, работа, друзья. Все произошедшее с ним она считал лучшим приключением, а теперь просто вернулась к реальности. Временами она ходила в то небольшое кафе, где они впервые разговаривали друг с другом. Наступила очередная весна. Розовые листья вишни медленно кружились в тёплом воздухе, опускаясь потом нежным ковром на землю. Она сидела за тем самым столиком. Ставший почти приятелем официант осторожно поставил на стол красивую чашку.

— Для Вас, мисс.

— Но я ничего не заказывала.

Парень лукаво подмигнул агенту и кивнул в сторону напитка. Пирс невольно перевала взгляд. На поверхности латте, искусно изготовленные из молочной пенки красовались изящно изогнутые белоснежные крылья ангела. Уши девушки мгновенно вспыхнули от смущения, а сердце пропустило удар.

Он вернулся…