Поймай любовь за хвост

Глава 2. Андрей

— Слышь, ноги убери! — по берцам пинает поджарый молодчик.

Бурча извинения, убираю ногу с прохода и вжимаюсь в угол на своей боковушке.

— Олень, — злобно выплёвывает молодой человек и продирается дальше, хватаясь за поручни и заглядывая в каждое купе.

Поезд поворачивает. За окном бескрайний сибирский лес. Наконец-то я почти доехал. Моя станция следующая. Рюкзак уже стоит под столиком боковушки, соседствуя с чемоданом на колёсиках моей пожилой попутчицы, бабы Веры, как она просила себя называть.

— Вот же хамло какое, — фыркает старушка вслед пробежавшему парню. — Никакого уважения к солдату. Человек Родину защищал...

— Да ладно, баб Вер. Я и правда проход занял, — вздыхаю, смотрю в окно.

— Ой, сынок, пока ты тут, сходи, мил человек, завари лапшички. А то сама-то я боюсь ошпариться на ходу.

— Не вопрос, баб Вер. Давайте контейнер. И кружечку. Я вам чайку наберу.

— Ой спасибо тебе, сынок! Такой добрый ты. Дай бог здоровья тебе и близким.

Иду к титану. На обратном пути снова нос к носу сталкиваюсь с парнем, и он не намерен уступать мне дорогу. Делаю шаг в сторону и внутренне напрягаюсь, но молодой человек проносится мимо, лишь злобно зыркнув на меня.

— Вот, баб Вер, лапшичка и чаёк, — ставлю еду на столик, где уже разложены вафли, конфеты и печенье. — Осторожно, горячее.

Сам плюхаюсь на сиденье.

— Угощайся, сынок, — предлагает пожилая попутчица.

— Да не, спасибо. Я уже и стакан сдал.

— Ну с собой возьми. Голодный ведь.

Мне неловко объедать старушку. И так кормила меня своими продуктами. Пирожки, лапша, картошечка. Два дня на чужих харчах. Денег-то совсем нет после дембеля. Ни телефона, ни карты, ни наличных. Только и успел из части маме позвонить да сообщить, каким поездом прибываю. Думал на кипятке да на шоколадках от командира продержаться. Я же сильный, гордый, в подачках не нуждаюсь. Но вагонные лапшичные ароматы живо пробудили зверский аппетит. Шоколад закончился ещё в первый день. Хорошо, что кипяток бесплатный. И баба Вера села в Иркутске. Так с ней и едем. Я её разговорами о службе занимаю, помогаю набирать кипяток да заправлять постельное. А она меня подкармливает, дай ей бог здоровья, добрая старушка.

— Мой-то Сашка когда в том году из армии ехал, тоже люди добрые накормили. Так что ешь, сынок, не стесняйся. Добро возвращать нужно, — тогда сказала мне она.

А у меня уже желудок от голода сводило. В общем, повезло мне с попутчицей.

— Ой, повезло-то мне с попутчиком! И принесёт, и посуду помоет, и мусор выбросит, — постоянно говорит бабушка, а я чувствую себя каким-то супергероем, хотя ничего особенного вроде бы и не делаю.

— Извините, вы не видели кошечку? — около нас останавливается симпатичная девушка. — Чёрненькая, белый кончик хвоста и носочки.

— Нет, милая, не видели, — отвечает баба Вера.

— Извините, — чуть слышно говорит девушка и идёт по вагону дальше.

Смотрю ей вслед. Тёмные волнистые волосы ниже лопаток, тонкая талия, обтянутые лосинами бёдра. И когда дверь тамбура за ней закрывается, а девушка исчезает в следующем вагоне, я всё ещё вижу её образ.

— Ты не стесняйся, угощайся, сынок. Бери, бери с собой хоть немного.

— Так я уж дома почти, баб Вер, — улыбаюсь щедрой старушке. — Ещё немного, и наемся вдоволь маминых котлет.

Чувствую, как сосёт под ложечкой. Беру пару конфеток в карман для мамы и сестрёнки, и собираюсь на выход. За окном уже родные окраины.

— Счастливо вам добраться, баб Вер. В Новосибирске-то вас встретят?

— Встретят, сынок, встретят. Не переживай. Сашка приедет с невестой.

— Ну я побежал, несколько минут всего поезд стоит.

— Счастливо. Добрый ты человек. Здоровья тебе и невесту хорошую.

— Спасибо, — смущаясь, отвечаю и, взяв из-под столика свой рюкзак, пробираюсь к выходу.

Поезд замедляется. Проводница открывает двери. Остановка. Постепенно продвигаюсь на выход. Между вагонами сталкиваюсь с той самой девушкой. Бормочем друг другу извинения, и она устремляется дальше. Видимо, так и не нашла свою кошку.

Жара стоит невыносимая. Прикладываю ладонь козырьком и смотрю по сторонам в поисках родных. Стою на перроне до объявления отправления поезда. Но своих так и не вижу. Медленно шагаю против движения состава, и вдруг сзади на меня кто-то налетает. Неужели Алёнка? Оборачиваюсь — девушка из поезда. Шарахнувшись от меня, она спешит в вагон, проводник подаёт ей руку, и она, словно лань, запрыгивает на подножку. Успела. С сожалением вздыхаю. Больше я её никогда не увижу.

Махнув хвостом, поезд удаляется от станции. Брожу по перрону. Толпа уже рассосалась. Теперь легче увидеть своих, но... Ни мамы, ни Алёнки нет. Дойдя до края платформы, разворачиваюсь и иду в обратную сторону, мимо виадука до другого края. А там и людей-то нет. Только под лавочкой, скрывшись от жары, сидит чёрный кот.

— Мя-а, — жалобно смотрит.

А у меня и нет ничего. Ни еды, ни даже воды. Но дома-то наверняка есть.

— Кыс-кыс, пойдёшь со мной? — говорю с котом как с человеком.

— Мр-мя, — отвечает тот.

Присаживаюсь на корточки и протягиваю руку. Несмело подходит, обнюхивает и трётся о ребро ладони. Шерсть шелковистая. Видно, что кот ухоженный. Не уличный. Наверное, потерялся. Знать бы, где искать хозяина.

— Мя-а, — протяжно воет кот, но даёт себя погладить.

Замечаю и белый кончик хвоста, и носочки. Неужели именно этого кота искала девушка в поезде? Аккуратно беру животное, благо не вырывается, и спешу к начальнику вокзала. Но того не оказывается на месте. Брожу с котом на руках, возвращаюсь на перрон. Вдруг мама и сестра меня разыскивают? Но нет. Никого. А есть хочется. И пить. Несу кота домой. Недалеко. Через виадук, прямо и налево. Прохожу мимо аптеки с объявлением: "Требуется фармацевт". Помню, ещё до армии это объявление видел. То ли до сих пор не нашли, то ли никто надолго не задерживается.

Вот и родная калитка. Заперто. Через палисадник подхожу к дому, стучу в окно.