Поймать и обезвредить, или Ведьмочка для капитана

2.2

Во-первых, Дилан опоздал, что раньше за ним не замечалось. Его военная пунктуальность всегда меня поражала. Во-вторых, он завалился ко мне пьяным, чего раньше не позволял себе делать. Боевому магу огня запрещён алкоголь, пока его стихия не стабильна. А у Дилана стихия как раз-таки была нестабильна, что очень злило парня.

От увиденного моя ведьминская чуйка взвыла, оповещая о неприятностях. Но я легкомысленно отмахнулась. Это же мой Дилан, что может быть не так?

— Алиса, ведьма моя упрямая, — пьяно ухмыльнулся Дилан и, чтобы не упасть, прислонился к стене. — Иди ко мне, детка.

Я, морщась от перегара, ну вот не люблю я пьяных до жути, все же сделала шажок к Дилану, не решаясь подходить слишком быстро. Он хмыкнул и, вскинув руку, резко дернул меня на себя. Не удержавшись, я полетела вперед. Дилан меня развернул и вжал в стену. Попыталась вырваться, но он меня только сильнее придавил, хрипло приказав:

— Не дергайся!

Пальцы Дилана погладили меня по шее, где билась жилка, и грубо схватили за подбородок, запрокидывая голову. Наши глаза встретились, и впервые мне стало страшно находиться рядом с Диланом. Он смотрел холодно, а в глубине его глаз плясало пламя, носителем стихии которой он был.

— Алиса, почему ты такая упрямая ведьма, а? Тебе что, жалко было раздвинуть для меня ноги? — с ненавистью произнес Дилан, а я от шока перестала дышать. — Заладила как попугай: «Только после свадьбы. Только после свадьбы», — передразнил меня Дилан, до боли сжимая мой подбородок. — Да кто на тебе, на безродной сиротке, в здравом уме женится? Кому ты нужна такая убогая? Вся твоя ценность в том, что ты не инициированная белая ведьма. Тот счастливчик, что сделает из тебя женщину, повысит свой магический резерв на несколько пунктов. А бонусом возьмет пожизненную подпитку от тебя. Я тебя терпел только из-за этого. Но ты…

Дилан замолчал, презрительно кривя губы. А я поняла, что стояла с дико колотящимся сердцем и безмолвно плакала.

— Жаль, силу ведьмы нельзя получить силой. Только добровольная передача при соитии. Но знаешь… а я все же попробую тебя сейчас уломать. А если не получится, то просто отымею, как обычную девку, которой ты и являешься. Одному из нас точно понравится, — противно гоготнул Дилан, а потом яростно припечатал. — И не смотри на меня своими коровьими глазами! На меня это не действует!

Отпустив подбородок, Дилан схватил меня за грудь и больно её сжал. Я наконец-то отмерла и с размаху впечатала звонкую пощечину. Я с усилием попыталась его оттолкнуть. Но Дилана мои трепыхания не остановили. Он схватил мои руки и вздернул их вверх, перехватывая и удерживая одной рукой, второй рукой жадно зашарил по телу, еще и колено между ног мне просунул.

Я испугалась не на шутку и стала вырываться с удвоенной силой. Страшно подумать, чем бы все это закончилось, если бы не мой ведьминский дар. Я так сильно пожелала, чтобы Дилан меня отпустил, что его руки свела сильная судорога, и он, шипя от боли, вынужденно их отдернул.

Отпрыгнув от завывающего Дилана, я истерично проорала.

— Убирайся из моего дома, подонок!

— Я еще не закончил начатое… Ты мне должна!

— Убирайся! Иначе я тебя сейчас так прокляну, что у тебя навечно упадет на пол шестого. Клянусь Хранителями, я это сделаю!

— Не посмеешь! — зашипел Дилан, но попыток напасть на меня больше не предпринимал. — Ты белая ведьма, ты не можешь проклясть. Я узнавал!

— Не то узнавал! Я неправильная ведьма! И проклинать я умею, да так, что тебе никто не поможет! — зло выкрикнула я.

— Идиотка бешеная! Да чтобы я еще раз связался с… — Дилан не договорил, он зло сплюнул на пол и ушел, так хлопнув дверью, что со стены упала картина.

Я быстро метнулась и закрыла дверь на все замки. Потом еще и магзащиту дома активировала. Меня била дрожь, сердце бешено колотилось, в груди что-то сдавило, перекрыв дыхание. Обессилев, я сползла по стеночке на пол.

В следующую секунду из глаз хлынули слёзы. Меня накрыла истерика. Я плакала, выплескивая страх, боль от предательства и унижения. Вот ничему жизнь меня не научила, раз я доверилась и поверила Дилану. В груди жгло, словно каленым железом. Было нестерпимо больно, ведь я полюбила, а меня опять предали. Снова растоптали мою душу и чувства.