Поймать и обезвредить, или Ведьмочка для капитана

7.2

Рассел протянул руку и, как только ладонь Моны коснулась его пальцев, дёрнул на себя. Сжав в объятиях, он страстно поцеловал её.

Поцелуй был долгий, всепоглощающий, он распалял огонь страсти. В сторону улетели заколки с волос Моны. С треском разорвалась рубашка на Расселе. С грохотом упали на паркет туфли Моны, шёлковой волной опало платье, оголяя совершенное тело. Рассел зарычал, подхватив обнаженную Мону, он мгновенно переместился с ней на тахту.

Безумный поцелуй усилился. Страстные объятия, подчиняющий напор. Толчки. Сознание затуманилось, оставив лишь первобытное желание обладать женщиной. Бешеный ритм. Стоны. Глубокие поцелуи. Обнаженная кожа в плотном соприкосновении. Биенье сердец и рваное, надрывное дыхание. Древний танец любви сплетенных тел. Песня страсти. Убыстряющийся, усиливающийся темп и финальный общий вскрик.

Спустя десять минут расслабленная Мона лежала на обнаженной груди Рассела, и её тонкий пальчик чертил на его коже руны.

— Любимый, я проголодалась, — вяло произнесла Мона, лукаво посмотрев на Рассела из-под ресниц. — Налей нам попить.

— Конечно, — он поцеловал Мону в висок, ссадил с себя на тахту

Не стесняясь наготы, он потянулся к ведерку с шампанским. Наполнив бокалы игристым вином, он повернулся, чтобы передать фужер Моне.

— А клубничку? — Мона надула пухлые губки.

— И клубничку тоже, — улыбнулся Рассел.

Он повернулся, взял корзинку с ягодами и поставил перед счастливой Моной. Та схватила ягоду и с блаженством её съела.

— Знаешь, Рассел, — подумав, произнесла Мона, серьёзно взглянув на него, и на миг ему показалось, что в глубине её глаз промелькнула боль и тоска. — Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я влюбилась в тебя. И… так не должно быть.

— Почему? Любовь прекрасное чувство, — напрягся Рассел. Он не ожидал признания.

— Потому что Солнце и Луна не могут быть вместе… — печально улыбнулась она. — Давай выпьем за то прекрасное, что есть между нами!

Мона отсалютовала бокалом и залпом выпила вино до дна. Рассел повторил её действие. Он еще успел поставить пустой бокал на стол, потянуться за клубникой и увидеть слёзы в глазах Моны…

В темноту Рассел провалился неожиданно и мгновенно.

***

— Лорд Рассел, лорд, — сквозь дурманившую его пелену звал знакомый взволнованный голос. — Вы меня слышите, лорд?

— Слы-шу, — с трудом простонал Рассел. — Пить…

Сознание возвращалось медленно, в голове словно стучали кувалды, причиняя невыносимую боль, а во рту пересохло. Губ Рассела коснулось узкое горлышко и живительная, слегка горьковатая жидкость полилась внутрь. Он жадно присосался к кувшину, а когда сознание стало проясняться, открыл глаза и начал осматриваться.

Вокруг с деловым видом сновали его подчиненные — что-то измеряли и записывали результаты. Возле него находились целители и взволнованный, бледный Викто́р.

— Вы напугали нас, лорд Рассел, — нервно произнес Викто́р. Если он забывался и переходил на аристократическое обращение, значит ситуация критическая.

— Что произошло? — Рассел требовательно взглянул на главного целителя. Сейчас ему требовались четкие, лаконичные ответы.

— Вас пытались убить. Вам подмешали три зелья — «Беспробудный сон», «Забвение» и «Энергослив». Каждое из этих зельев само по себе крайне опасны и относятся к разряду запрещённых. От них можно спасти только в первые минуты. А применять их в связке — это обречь жертву на неминуемую смерть, — безэмоционально отчитался целитель, странно посматривая на Рассела.

— Тогда почему я еще жив? — он не узнал свой сдавленный, каркающий голос.

— Благодарите это юное дарование, — кивнул целитель в сторону зардевшегося Викто́ра. — Не иначе его к вам Хранители отправили. Он каким-то образом смог создать антидот, что на время замедлило действие зельев. Это помогло нам вовремя оказать вам первую помощь.

— Спасибо, — нервно сглотнув, поблагодарил Рассел, глядя на Викто́ра. — Сколько прошло времени? И где преступница?

— Прошло тридцать минут, как мы сюда прибыли и стали вас приводить в чувство, — глянув на хронометр, ответил Викто́р. — Преступница из дома не выходила. Мы среагировали на сигнал артефакта, что владелец дома в критическом состоянии.

— Значит, приблизительно прошло минут сорок, — тихо произнес Рассел, высчитывая возможное время и, нахмурившись, произнес. — Плохо. На такое я не рассчитывал. Викто́р, мне нужен убойный стимулятор, иначе я не смогу продолжить операцию.

— При всем моем к вам уважении, лорд Рассел, — вступил в разговор главный целитель отряда. — Я категорически против того, чтобы вы лично продолжали это дело. Вы только что с того света вернулись, вам постельный режим на неделю нужен, а вы…

— А я намерен продолжить операцию — строго оборвал целителя Рассел. — Это дело государственной важности, и я не могу себе позволить болеть. Если печетесь о моей жизни, помогите Викто́ру сделать стимулятор.

Целитель скрипнул зубами, недовольно поджал губы, но, кивнув, отправился вместе с Викто́ром делать зелье.

Рассел, превозмогая слабость и покрываясь бисеринками пота от напряжения, сел. Убедился, что его не штормило, и подозвал одного из следователей с отчетом. Из проверки выходило, что преступница не покидала дом Рассела ни физически, ни порталом. Артефакты замера не обнаружили никаких портальных излучений. И это странно. Ведь гостьи не обнаружилось, и это означало, что преступница скрылась иным, неизвестным ему, Расселу, способом.