Поймать и обезвредить, или Ведьмочка для капитана

15.2

Красота и величие храма начиналось с порога. На полу просторного помещения находилась невероятно красивое панно древа Тар-Дан. Интересно было то, что в какие бы двери не вошел посетитель, он всегда ступал на корни древа, а выходил из храма по кроне древа. Словно от мрака к свету. Создатели храма явно вкладывали глубокий философский смысл в украшение этого места.

Больше всего в храме я любила рассматривать настенные фрески про сотворение Тар-Данарии. Яркие панно всегда мне казались застывшей картиной. Моргни, и всё оживет.

Я провела пальцами по глянцевой поверхности плиточек и сделала шаг назад. Моему взгляду предстал летящий в нигде ворон. Еще с детства я помнила эту легенду, и слова сами собой зазвучали в моей голове голосом бабушки.

«Когда-то давно старый ворон, служивший великому богу, чье имя давным-давно позабыли, пролетал в пустоте и во мраке. Он нёс своему хозяину ценный дар — семена для огромного сада, который так любила супруга творца».

Перешла к следующей фреске, где была изображена магическая буря, в которую попал ворон. Вот он теряет мешочек, а вот камнем падает вниз в попытке ухватить пропажу. На черных перьях ворона прыгают огненные блики, от чего кажется, что птица живая и двигается. Иллюзия. Но такая реалистичная.

На следующем панно художник показал, как из мешочка выпало зернышко и, как оно светится, впитывая древнюю магию и мгновенно прорастает. А ворон улетает с выловленной ношей прочь из пустоты.

Я, любуясь совершенным творением, перешла к следующей фреске. Тут древо Тар-дан собрало древнюю магию и разрослось, создавая основу для новой вселенной. Корни древа ушли далеко вглубь, а ветви вздымались вверх, притягивая к себе целые миры. Светлые миры тянулись к кроне, а тёмные облепили причудливо скрученные корни. Так, связанная великим древом, появилась огромная вселенная Тар-Данария.

И снова в моей голове прозвучал голос бабушки. Она любила эту сказку-легенду и часто в холодные зимние вечера рассказывала нам её у камина.

«Она существует уже не одну тысячу лет и жители миров передают легенду из уст в уста, стращая своих детей корневыми мирами. Говорят, что те, кто живёт там, хуже всех известных народам монстров. Правда, жители Корневых миров стращают своих детей мирами Кроны».

Перешла к следующей фреске, где были изображены Ведьмины круги, из которых лезли злобные твари. Но им преграждали путь Хранители. Именно они стояли на страже миров, оберегая и поддерживая миры, их жителей, и помогая сохранять баланс.

Я посмотрела на новые фрески-картины. Их в храме было всего три, на каждого из Хранителей. Вечный Странник — невероятно красивый темноволосый мужчина с лукавой улыбкой на чувственных губах. На его плечах чёрный плащ до пола, а за спиной меч. Помню бабушка говорила, что Странника зовут Ник, и что великое счастье для тех, кто сумеет встретить его.

Следующим Хранителем был огромный белый кот по имени Марс. Бабушка утверждала, что Марс может принимать человеческий облик. А ещё этот Хранитель способен тронуть даже самые черствые сердца. Но приходит он, как и Странник, на помощь только к тем, у кого чистая душа.

Я сразу вспомнила, как просила у этих Хранителей помощи, когда мне её не оказала Ехидна. Перевела взгляд на третьего Хранителя.

Когда я только попала в мир Лилерия и пришла в храм, то меня поразило то, что в этом мире Ехидну не рисовали жуткой тварью. Наоборот. На фреске-картине была изображена очень красивая дева дивной красоты с телом пятнистой змеи. Бабушка говорила, что Ехидна даёт силу ведьмам, но обладает свирепым нравом.

Я, поджав губы, рассматривала покровительницу ведьм и понимала, что очень на неё обижена. Она не пришла мне на помощь, когда я так в ней нуждалась. Поэтому я отошла от фрески Ехидны и направилась к огненным чанам возле кота и Стражника. Достала кошелек, вытащила из него по большому медяку и попеременно бросила их в пылающий огонь.

— Спасибо, что пришли на помощь и не бросили, — искренне поблагодарили я Хранителей.

Когда я отворачивалась, чтобы найти Рассела, то мне показалось, что Странник повернул в мою сторону голову и улыбнулся. Но стоило мне обернуться, как я снова видела неподвижную фреску, на которой танцевали блики пламени. Мотнув головой, я направилась к Расселу.

Рысь обнаружился напротив фрески с Ехидной.

«Алиса, ты можешь с меня выдернуть шерсти и бросить в пламя?», — попросил он, как только я подошла к нему.

— Могу, но… — я не понимала для чего Расселу этот бесполезный ритуал, ведь эта Хранитель весьма своенравна и вряд ли откликнется на просьбу. — Рассел, ты уверен? Ехидна на мой призыв о помощи не откликнулась.

«Уверен. Дёргай!», — прозвучало в моей голове, и рысь подставил загривок.

Я вздохнула и начала несильно дергать рысь за шерсть, собирая редкие шерстинки. Ну не могла я и не хотела причинять Расселу боль. Даже если он сам меня об этом попросил.

«Алиса, да выдерни ты просто клок шерсти. Ну сколько можно меня щипать? Неприятно», — бухтел Рассел, транслируя недовольство.

— Ну хорошо! Если что, сам виноват, — разозлилась я и с силой дернула за шерсть.

Рассел зашипел, и я ощутила его боль как свою. Поддалась порыву, положила на поврежденное место ладонь, закрыла глаза и пожелала излечиться.