Поймать лаптем удачу

Глава 5.6

– Ты ушла на больничный и поняла, что долго не увидишь меня, такого-растакого красавца. Соскучилась и специально решила перед моим приходом поменять дверь, чтобы я поверил в твою вымышленную историю с воровством. Еще: ты совершенно не умеешь клеить парней, особенно таких, как я. Поэтому, насмотревшись сериалов, попросила друга, то есть Высоковского, сыграть влюбленного. Но тот, видимо, перестарался. Он-то не знал, что ты целоваться не умеешь! И за раскрытие сей тайны  ты готова его на тот свет отправить, к брату!

Я поняла, что еще одно слово – и я выкину его в окно.

– И как тебе моя первая сказка? – спросил Гущин, хитро посмотрев на меня. Он меня чувствовал.

– Ты серьезно? – только и спросила я.

– Вполне. Но, может, ты мне расскажешь свою версию?

Я встала и тихо пошла в коридор. Не могу я ему все рассказать. Да он мне и не поверит. Но справедливо ли его подвергать опасности, когда он ничего не знает? Я взяла свою большую сумку и медленно направилась в свою комнату. Гущин, прислонившись к стене, наблюдал за мной. Обаятельный он парень и красивый. Но чего-то в нем не хватает. Хотя и шарм есть, и ум. Может, меня его язык и неугомонный нрав отпугивает?

– Поезжай домой, – сказала ему я.

Гущин усмехнулся.

– У тебя температура.

– Я серьезно.

– Я тоже. Ты только сейчас просила меня остаться, мол, тебе страшно. Ты же скучать будешь. И кто тебя кормить будет и на работу провожать?

Неужели я и, правда, так беспомощна? Что я, сама себе поесть не приготовлю?

– Как-нибудь справлюсь, – ответила я. – Ты не обязан здесь жить и обо мне заботиться.

– Да, ты забыла. – Глаза Гущина коварно сверкнули. – Ты мне почти жена, а значит, слушаться должна.

– Что?!

У меня от его наглости перехватило дыхание.

– А то! Ты с утра мне сказала, что не против.

– Ты о чем?

– О том! Мы с тобой все утром обсудили. Только не делай вид, что ты ничего не слышала. Я тебе целую лекцию прочитал, какая бы на самом деле мне жена подошла.

 Я не выдержала и ударила его сумкой. Он стал уворачиваться от моих ударов.

– Болван! Ты в своем уме?! Идиот! – кричала я.

Гущин же сделался еще более хитрым, глаза его блестели озорством. Стало понятно, что он снова чудит. Он поймал меня и крепко обнял. Я замерла. Новое ощущение. Не могу понять, неужели оно мне нравится?

– Да ты что? – удивилась я.

Гущин дьявольски улыбался.

– Остынь, малышка. Я тебе ничего плохого не сделаю, – почти прошептал он мне в ухо.

Что за ерунда? У меня от его голоса волнуется кровь, и я краснею. Я сжала челюсти, разозлившись на себя, и почти басом ответила:

– Руки прочь!

Гущина вся эта ситуация смешила. Он опустил руки, но не отошел от меня ни на сантиметр и, довольно улыбаясь, посмотрел на мое красное лицо.

– Все, не трогаю.

Я оттолкнула его от двери и, закрыв ее за собой, упала на кровать.

– Вик, я еще с тобой не договорил! – кричал он из коридора. – И вообще, я понимаю, что ты тундра с замашками монашки, но как твой будущий муж скажу: прощайся со своими скверными привычками. Прочти, как все нормальные девчонки, эротический роман и поговори о сексе с Кристиной.

Что он там бормочет? Да я же за это его прибить могу!

– Ты заткнешься или нет?!

Обнаглел совсем!

– Вообще-то, я помогаю тебе решить твою проблему, – прямо в щель бубнил Сережа. – Ну, не хочешь – как хочешь. Все равно ты сдашься. По тебе видно.

Я не помню, как я встала с кровати, и не помню, как в руках у меня оказалась статуэтка египетской кошки из чугуна, я даже не почувствовала, что она тяжелая. Я открыла дверь своей комнаты и увидела уже напуганного Гущина, который медленно пятился назад.

– Вика, я все понял… – осторожно начал он. – Перегнул я.

Гущин забежал в комнату Маши, закрыл перед моим носом дверь на замок и оттуда уже выкрикнул:

– И все равно я прав!

– Гущин!

– Что?

– Хочешь здесь жить, так помалкивай!

Топая, как слон, я ушла в свою комнату. Статуэтка оттягивала мне руку. Вот, чуть его не убила. Своего единственного друга! Я поставила статуэтку на место. На что этот идиот намекал? Неужели он еще надеется, что я с ним спать буду? Вроде нет… Но зачем тогда дразнит? Если б он не был таким идиотом и не работал со мной на одном заводе, тогда бы, возможно, я сдалась… В смысле, не сдалась, а влюбилась бы в него. Хотя, с моим характером – маловероятно. Мне двадцать четыре года, и мне трудно в этом возрасте вот так просто влюбиться. Мозг не дает. Всегда, когда я вижу красивого парня, похожего на мою мечту, я сразу в нем нахожу массу недостатков и понимаю, что с этим типом мне ловить нечего. На него можно просто смотреть, наблюдать, здороваться, но на большее он не способен.

С Гущиным получилось все иначе. И это – его заслуга. Он в коммуналке всегда сам со мной заговаривал и шел на контакт с привычными подколами и глупыми шутками. А на заводе стал устраивать цирк со своей сменой, в которой были термисты и грузчики. Ребята всегда ему подыгрывали, с охотой участвовали в его спецспектаклях а-ля «сразим Вику наповал». Устраивали сражения на колбасных палках за стул, стоящий рядом с моим рабочим столом, запирали друг друга в термокамере за провинность вроде: «за общение с Викой без личного разрешения нашего главного термиста Ромы, который охраняет ее даже от Гущина, и без благословения технолога, то есть самого Гущина». Гущин и сам, бывало, видя, что я иду навстречу, остановится и подтанцует что-то вроде степа, или изобразит из себя ниндзя… Было даже как-то, что я от нечего делать нарисовала Сережу с палкой для колбасных рам, в воинственной позе. Листочек с рисунком я заложила в рабочую тетрадь-журнал, чтобы ребята не увидели, и ушла пить чай. Прихожу, а мой рисунок висит на термопечи, приклеенный скотчем. И подписано ужасным почерком: «Вот о ком думает Вика». Оказалось, Гущин списывал показания печей из моего журнала и, нарвавшись на этот листок, повесил его для ребят. После этого каждый парень из нашей смены просил нарисовать его, а потом допрашивал, влюбилась ли я в Сережу, или просто его так подколола в ответ. Рисовать я никого не стала и говорила всем, что эта карикатура на нашего технолога, как он гоняет всех палкой. Смена с Гущиным была для меня ожидаемым праздником на работе. Я запоминала его график на месяц вперед и страшно расстраивалась, когда ему неожиданно меняли смену. И он, как мне теперь стало понятно, отлично это знал.