Поймать тень

Глава 13.

-У меня две новости, - мрачно произнес Снейп, влетая в тренерскую и принося вместе со своей развевающейся мантией поток воздуха.

-Как обычно, одна плохая, а другая еще хуже? – уточнила Алика, перелистывая страницу учебника по Трансфигурации.

-У Вас внезапно прорезался дар прорицания?

-Нет, что Вы, - фыркнула девушка – я у Вас позаимствовала. На время.

Профессор молча положил перед ней на стол два пергамента. Алика нехотя оторвалась от книги и принялась изучать первый, оказавшийся приказом Амбридж, которым она определила наказание всем членам Отряда Дамблдора, запретив выезжать на пасхальные каникулы из Хогвартса и посещать Хогсмид.

-Ну, чего-то в этом духе и следовало и ожидать, я даже думала, что будет хуже, - себе под нос пробормотала Алика, переходя на второй лист – ЧТО?!

Она вскинула недоумевающий взгляд на Снейпа.

-Дамблдора? В розыск?! Он же…

-Исчез, - убийственным тоном закончил фразу профессор – назвался организатором вашего кружка и исчез. Вместе с фениксом.

Алика ошарашено хлопала глазами.

-Но ведь… Постойте, а как же Хогвартс?

Глаза профессора зло сверкнули.

-О, так Вы еще не знакомы с Декретом номер двадцать восемь? – ядовито прошипел Снейп – на Вашем месте я бы поинтересовался. Весьма любопытный документ.

И, резко развернувшись, он стремительно покинул тренерскую. Черная мантия зло развевалась, выдавая бог знает откуда взявшееся негодование своего хозяина.

Подогреваемая чистым любопытством, Алика недолго смогла усидеть на одном месте. Удостоверившись, что профессор Снейп снова сычом сидит в своем кабинете и не собирается выползать на свет божий, Алика взлетела по ступеням из подземелья и направилась к Большому залу, стена которого стала единственным легальным местом доведения информации до учащихся. Конечно, ребят эта стенка редко интересовала, обычно ее проверяли только на предмет выявления очередных абсурдных известий из Министерства. На самом деле, основным новостным узлом Хогвартса была ее тренерская, особенно после того, как гари дал интервью в журнал «Придира» о возрождении Волан-де-Морта. Амбридж тогда была вне себя и носилась по школе, как ошпаренная, изымая у учеников злополучную прессу. В конце концов, она сделала то, чего категорически нельзя было делать в данной ситуации: издала очередной декрет о запрете журнала. Если раньше «Придира» мало кого интересовал, то теперь Алика была уверена, что вся школа от корки до корки прочитала этот журнал. Девушка и сама приложила к этому руку: как-никак, основной склад прессы находился именно в ее тренерской. И если учащимся было запрещено хранить «Придиру», то на Алику это ограничение никак не распространялось.

В глаза сразу бросилась еще одна рамка, которая появилась здесь, кажется, совсем недавно.

ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ

Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора.

Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 28.

Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии.

У Алики возникло ощущение, будто ее огрели по голове пыльным мешком. На этот раз она ожидала всего, кроме этого. Любого абсурда, любого бреда, к подобным безумствам Министерства она постепенно начала привыкать. Но это известие окончательно выбило у нее почву из-под ног.

«Амбридж – директор?! Прощай, нормальный Хогвартс, здравствуй, исправительная колония. Ух, какие теплые воспоминания».

Алика с выражением лица, которому позавидовали бы даже привидения Школы, вернулась в тренерскую. Последнее время она здесь разве что не ночевала, а все остальное время проводила в ней. Подземелье, как ни странно, располагало к изучению программы и подготовке к СОВ, да и зал, в котором Алика отрабатывала практические навыки, был в шаговой доступности.

Девушка снова и снова возвращалась к мысли о новом директоре Хогвартса.

«Вот теперь, подруга, ты точно в полной заднице».

Рука сама собой потянулась к нижней полке шкафа, где стояла бутылка огневиски. Глубоко в душе здравый смысл попытался возмутиться, но Алика быстро его заткнула.

«Я что, не русская что ли? Ситуация – лучше не придумаешь, тут сам бог велел нарезаться до синих чертей».

Огневиски обожгло горло, разгоняя тепло по жилам. В голове слегка зашумело.

«Ну, вот теперь можно и обдумать наше плачевное положение».

Глоток.

«Во-первых, я на испытательном сроке.

Глоток.

«Во-вторых, Дамблдор свалил из школы, и у Амбридж полностью развязаны руки. Здравствуй, магический холокост».

Еще глоток.

«Амбридж с высоты своего положения и близко меня к СОВам не подпустит».

Снова глоток.

«Супер».

Глоток.

«Все, хватит, тебе надо будет еще до комнаты доползти».

Бутылка снова отправилась в шкаф.

На Алику напала апатия. У нее такое случалось, и единственным лекарством от подобных мини-депрессий для нее служила гитара.  Искренне порадовавшись тому, что следом за фактическим местом обитания следом сюда перекочевал и ее инструмент, девушка извлекла его из-за шкафа, и пошатываясь, вышла в зал и изящно съехала по стеночке на пол.

«Время меланхолии».

Она провела по струнам, и звук, отражаясь от каменных стен и усиленный акустикой, взлетел к сводчатому потолку. Алика сначала безотчетно перебирала струны, мурлыча что-то невразумительное себе под нос. Потом, почувствовав внезапно окрепший (а возможно, просто усиленный алкоголем) голос, она вполне осознанно ударила по струнам.

-Весна опять пришла, и лучики тепла

Доверчиво глядят в мое окно… - вывела она звучным альтом, слегка растягивая мелодию.

-Опять защемит грудь… И в душу влезет грусть… По памяти пойдет со мной…

В коридоре раздались шаги и шорох мантии, и через несколько секунд дверь в зал распахнулась.