Поймать тень

Эпилог.

"...Ночью, когда ты будешь смотреть на небо, ты увидишь мою звезду, ту, на которой я живу, на которой я смеюсь. И ты услышишь, что все звёзды смеются. У тебя будут звёзды, которые умеют смеяться!.."

Антуан де Сент-Экзюпери "Маленький принц".

Занятия в Хогвартсе были остановлены, экзамены отменены. Школа будто притихла, не желая нарушать ни единым звуком общую печаль. Только денно и нощно над Хогвартсом разносилась прощальная песня Фоукса, не желавшего смиряться со своей утратой.
Некоторые ученики спешно разъехались по домам. Сестер Патил родители забрали тут же, при первой возможности, как, впрочем, и Захарию Смита. Но все же многие ученики решили остаться, чтобы проводить любимого директора в последний путь. Симус Финниган даже успел поскандалить об этом со своей матерью в вестибюле, после чего она решила остаться в Хогсмиде до похорон. Впрочем, деревня и так была забита под завязку – со всех концов не только Британии, но и всего земного шара прибывали волшебники, желавшие проститься с Дамблдором.
В больничном крыле по-прежнему оставался Билл, которого мадам Помфри не отпустила ни под каким предлогом. Невилл же, получивший небольшие ссадины во время схватки с Пожирателем, был мгновенно вылечен и отпущен в гостиные. Остальные, к счастью, особых травм не получили, и даже профессор Флитвик, оглушенный Снейпом, был бодр и здоров.
Алику мадам Помфри тоже пыталась оставить в Больничном крыле, но, столкнувшись с выразительным (точнее, с абсолютно лишенным какого-либо выражения) взглядом девушки, отпустила ее на волю, велев два раза в день являться на перевязки. Перебинтованная рука ныла, залитая и намазанная всевозможными заживляющими снадобьями, а глубокие царапины на спине никак не хотели рубцеваться. Впрочем, Алика практически не замечала этого. Теперь она все дни напролет сидела в подземельях, куда не заглядывала ни единая живая душа. Собственная тренерская снова стала для нее убежищем. Девушка, раз выбравшись на обед в Большом зале, чувствовала на себе массу скрещенных взглядов, пристально следивших за каждым ее движением. Одного раза ей хватило, и, с трудом проглотив еду, разом ставшую неаппетитной и безвкусной, девушка предпочитала либо есть на кухне у домовиков, либо не есть вообще. Да и аппетита особо не было – девушка просто заставляла себя раз в день проглотить свою порцию, дабы боль не скручивала желудок. Все же остальное время она сидела в своей тренерской, перечитывая строки любимых книг, и не улавливая смысла.
Один раз к ней заглянул Сириус, отчитав за то, что она пропустила две перевязки подряд, а на приемы пищи вообще не является. Блэк остался в Хогвартсе, чтобы поддержать Гарри. Тем не менее, к ней он все же зашел, практически насильно вытащив ее из ее «раковины» и приведя ее в Больничное крыло. Дождавшись, пока мадам Помфри осмотрит и перебинтует ее руку, грозясь оставить девушку в палате, и, пообещав медсестре лично доставить Алику при малейшей попытке пропуска, водворил ее обратно в тренерскую.
-Ну и что ты занимаешься самоуничтожением? – после долгого молчания спросил он.
Алика сверлила взглядом забинтованную руку, покоящуюся на столе.
-Лика!
-Ну что?
Сириус присел на краешек стола.
-Ты чего здесь заперлась, а?
Алика устало вздохнула.
-А я не могу просто захотеть посидеть вдали от всех людей, косящихся на меня, когда мне и так лучше некуда?
То, что она сдала себя с потрохами, она поняла через несколько секунд.
-Так вот в чем дело, - тихо вздохнул Сириус.
Алика снова уставилась на свою руку.
-Так ты не знала? – осторожный голос Сириуса был похож на удар под дых.
-Что не знала? – девушка вскинула на друга широко раскрытые глаза.
-Ну… - Блэк замялся – То, что Снейп собирался… Ну, ты поняла. Ты ведь последние дни… была сама не своя… Все подумали, что…
-…Что я узнала, и нервничаю из-за этого? – Алика ошарашенно смотрела на Сириуса, неловко мявшегося перед ней.
-Ну… в общем, да.
«А ведь вполне логично».
-Ты считаешь, что я, узнав о том, что Снейп собирается… - Алика запнулась – …сделать это, то я бы просто молчала в тряпочку и ничего не предпринимала?!
-Ну, ты же спрашивала у меня про это… Вдруг он тебя запугивал…
-По-твоему, я похожа на человека, которого так легко запугать? – взвилась Алика.
Сириус сделал шаг назад и улыбнулся.
-Наконец-то я вижу Амазонку, а не флоббер-червя в депрессии, - довольно проговорил он.
-Да ты… - у Алики мгновенно пропала вся злость – ты придурок, Сириус.
-Догадываюсь.
-И что, кто-то действительно считает ТАК? – Алика искренне надеялась, что Сириус поймет, о чем она.
Блэк пожал плечами.
-Не знаю, я на ходу придумывал, - признался он – чем-то же нужно было тебя растормошить.
-А Гарри? – девушка вспомнила о ребятах – Рон, Гермиона? Джинни?
-Гарри переживает очень, но они держатся, - ответил Сириус.
Алика вздохнула.
В день похорон она все же решилась прийти на общий завтрак. Моментально на ней скрестились полсотни странных взглядов, но она мужественно их выдержала и заняла свое место рядом с МакГоногалл. Кресло Дамблдора пустовало, отдаваясь глухой тоской внутри, зато кресло Снейпа нахально занял Скримджер. Впившись в ее плечо своими желтыми глазами, Министр несколько минут сверлил ее взглядом, и девушка догадывалась, о чем он думает. Слова Сириуса, пусть и сказанные только для того, чтобы вывести ее из транса, оказались на редкость правдивыми. Девушка быстро представила со стороны картину произошедшего: она весь год… общается со Снейпом, а за несколько недель до происшествия вдруг прерывает общение и ходит мрачнее тучи, выспрашивая информацию о нем и перерывая книги по темной магии. Министр, безусловно, обладает аналитическим умом, и обязательно придет к тому же выводу. Обвинение в пособничестве – всего лишь дело времени.
После завтрака все собрались на поляне перед озером. Ровными рядами были расставлены сотни стульев, которые посередине разделял проход, а перед самым первым возвышался мраморный стол. Половина стульев была уже занята – преимущественно незнакомые люди. Но были среди них и знакомые лица – Кингсли, Грозный Глаз, Тонкс с Римусом и супруги Уизли, а так же Билл, которого поддерживала его невеста – Флер. С ней Алика была мало знакома. Сразу за ней шли Фред с Джорджем, а чуть поодаль девушка увидела директрису школы Шармбатон – мадам Максим, которую смутно помнила с турнира. Потихоньку начали собираться и ученики Хогвартса, занимая места. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни устроились поодаль, ближе к озеру, Невилл помогал усесться Полумне. Когда в толпе мелькнуло до ужаса знакомое жабье лицо Амбридж, Алика еле подавила приступ тошноты, передернувшись от отвращения. Как эта женщина посмела явиться сюда?!
«А как посмела сюда явиться ты?» - ядовито поинтересовалось подсознание.
Скримджер уже сидел в первом ряду, рядом с МакГоногалл и другими высокопоставленными людьми. Внезапно раздался звук, который моментально завладел вниманием Алики. В нескольких дюймах под поверхностью чистой, зеленоватой, просвеченной солнцем воды хор водяного народа пел на странном, неведомом языке. Песня была тоскливой, пропитанной горечью утраты, от чего у Алики пошли мурашки по еще не до конца зажившей спине.
Внезапно собравшаяся толпа затихла. По проходу между рядами стульев шел Хагрид, неся в руках что-то, завернутое в темно-фиолетовый с золотыми звездами бархат. Воздух затрещал в легких, когда до Алики докатилось осознание того, что это… тело Дамблдора.
Дамблдор умер. Он уже никогда не вызовет ее к себе в кабинет, чтобы снова рассказать что-то поучительное. Никогда не попросит по максимуму подготовить учеников. Не заставит почувствовать себя нужной, частью этого мира. Никогда не улыбнется ободряюще и по-отечески добродушно.
Он привел ее в этот мир. Он открыл ей то, о чем она не могла и подозревать, он помог ей в тот момент, когда ей казалось, что вся жизнь рассыпается по кусочкам. Он привел ее туда, где она обрела себя, нашла свое призвание, близких друзей… а теперь он ушел и оставил ее в этом мире одну. Совершенно одну, потому что в любом случае, чтобы ни случилось, она знала, что Дамблдору все известно, что он сможет со всем разобраться.
Хагрид осторожно опустил тело на стол и отступил в проход. Маленький человечек с клочковатыми волосами и в простой черной мантии поднялся на ноги и встал перед телом Дамблдора. Пока он произносил речь, Алика вдруг с острой ясностью осознала, что Гарри, вероятно, чувствует то же самое. Для него Дамблдор тоже значил очень, очень много. И она хотела бы подойти, обнять его, утешить, но помнила тот взгляд, которым ребята наградили ее в Большом зале, и поняла, что в любом случае эта затея будет провальной.
Внезапно несколько голосов вскрикнуло. Оказывается, речь уже закончилась, а перед ними… тело Дамблдора и стол, на котором оно лежало, охватило яркое белое пламя. И тут же, повинуясь какому-то негласному зову, все волшебники вытащили свои палочки, засветив их концы и подняв высоко над головами. Полыхающее пламя, поднимавшееся все выше и выше, сотни поднятых палочек – и над этим всем протяжная, рвущая душу на куски песня феникса. Горло Алики сжал спазм, когда она подняла высоко над головой свою палочку. Из озера поднялись русалки, желая также проститься с величайшим волшебником всех времен. Со стороны леса в небо со свистом взмыла туча стрел – кентавры отдавали дань памяти человеку, которого, несмотря на ненависть ко всему человеческому роду, глубоко уважали и почитали.
Когда пламя погасло, на месте стола Алика увидела высокую гробницу из белого мрамора. Похороны директора Хогвартса были завершены. С тихим плеском русалки вновь погрузились в воду, а кентавры ушли в лес. Народ потихоньку начал расходиться.
Хогвартс-экспресс отходил через час. У всех учеников уже были собраны чемоданы. Вместе с другими преподавателями, Алика вышла на перрон, чтобы проводить их. Гарри и Рон прошли мимо нее молча, Джинни метнула в нее враждебный взгляд, и даже Гермиона, тихо бросив «До свидания», запрыгнула в поезд.
Вот и все.
Хогвартс снова опустел, и теперь по-настоящему. Стены казались холодными, мрачными и отчужденными. Алика снова целыми днями просиживала в своей тренерской, читая книги, взятые из библиотеки. Дни тянулись одни за другим – серые, однообразные, несмотря на бушующее за окном лето. Прокушенная рука практически зажила, хотя шрамы никуда не исчезли.
«Шрамом больше, шрамом меньше – да кому это вообще интересно?»
Внезапно, впервые за долгие месяцы, ее камин ожил и, пыхнув изумрудным пламенем, выплюнул ей на стол пергамент. Изумленная Алика развернула его и прочитала строчки, написанные ровным, кругловатым почерком.
«Алика Андреевна, поднимитесь, пожалуйста, в кабинет директора. Пароль прежний.
Минерва МакГоногалл».
Обалдевшая Алика тут же бегом взлетела по лестнице и через несколько минут осторожно постучала в директорскую дверь. Сердце снова болезненно сжалось, когда она увидела кресло Дамблдора пустующим. МакГоногалл сидела рядом.
-Проходите, Алика Андреевна, - прохладно произнесла МакГоногалл – садитесь.
Алика послушно села на указанное ей место.
-Как Ваша рука?
-Спасибо, зажила… почти, - ответила Алика, одергивая рукав.
«Ни к чему созерцать ей эти шрамы».
МакГоногалл кивнула.
-Мне пришел приказ из Министерства, - перешла она к делу.
Алика перевела на нее недоумевающий взгляд.
-Приказ?
-Да, - ответила МакГоногалл – насчет Вас.
«Вот и дождались».
-Вас вызывает к себе министр, - продолжала заместитель директора – он считает, что мракоборцам необходима дополнительная подготовка.
-П-подготовка? – Алика решительно ничего не понимала.
-Да. Теперь Вы будете преподавать то же, что преподавали старшим курсам в Хогвартсе, мракоборцам. Министр считает, что сейчас им эти навыки нужнее, чем ученикам Хогвартса. Вот, ознакомьтесь на досуге.
Алика приняла от нее свиток с логотипом Министерства Магии и за подписью Руфуса Скримджера.
-Завтра в 9:00 я открою для Вас камин. Министр ждет Вас немедленно.
-Уже завтра? – Алика переваривала полученную информацию.
-Да. Можете идти.
И, немного помедлив, добавила:
-Удачи, Алика Андреевна.
Девушка задумчиво шла по школьным коридорам. Ей особо-то ничего собирать и не придется – у нее было немного вещей, которые ей понадобятся в Министерстве. Как она поняла, это временное назначение, но все же что-то тоскливо сосало под ложечкой.
Она покидала Хогвартс.
Неизвестно, надолго ли, но она его покидала.
И сейчас она ходила по коридорам, отчаянно пытаясь запомнить, запечатлеть в собственном архиве, и… прощалась. Ненадолго, всего лишь на время, как она убеждала себя.