Поймать Ветер

Глава 44. Письмо

Реонер Кастнер

Больше суток я провалялся в лазарете, пока, наконец, меня не признали достаточно здоровым для того, чтобы отпустить. Пришлось битый час доказывать лекарю, что истощенный магический резерв не делает меня больным, а в своих покоях я приду в себя гораздо быстрее. 

Однако я ошибся, в этот раз дар восстанавливался плохо. Мне не помогал ни отдых, ни личная комната, ни силы родового источника, которые я непрерывно тянул. Похоже, что потеря контроля над стихией не прошла для меня бесследно - где-то произошло повреждение.

Этого еще не хватало. Если я не смогу в должной мере пользоваться воздухом, то темная стихия быстро выйдет из-под контроля. А я ведь до сих пор так и не понял, к какому виду дара она относится.

Если бы я захотел, то мог бы легко влиять не только на судьбы людей, но и менять нити будущего, идти по следу и... обрывать чужие жизни одним взмахом руки. Стоило только об этом подумать, как стихия довольно заурчала - ей нравился подобный расклад дел.

Вот только с каждым прорывом она становилась все более сильной и целостной, обретая собственный разум. И голод. Не знаю, что это за материя, обитающая внутри меня, но она похоже явно была не прочь подзакусить целым миром, а не довольствоваться только тем, что дорого мне. 

Я усмехнулся. По жестокой иронии судьбы единственный, кто может остановить начавшийся в этот момент конец света - это княжна Айрелия, черт бы ее побрал. А самое неприятное, что она же может его и ускорить, ведь именно ее непоседливое тельце и привело к выбросу в прошлый раз.

Вспомнил и скривился - куда ни ткни, все пути сходятся на одном человеке, о котором я и слыхом не слыхивал до настоящего времени. Издевательство какое-то. Мало мне нелегальной магички, так еще и эта зараза.

В покои громко постучали. Открывать двери и принимать гостей сейчас точно не входило в мои планы, поэтому я никак не отреагировал. Но не тут-то было, в дверь забарабанили с утроенной силой.

- Рей, открой, это я, - в коридоре раздался испуганный голос Тирела и он явно не собирался уходить просто так. 

Я вздохнул, поднялся с постели и рывком отворил дверь. Брат выглядел взбудораженным, словно только что убегал по меньшей мере от стаи голодных вурдалаков. Лицо побледнело, щеки лихорадочно горели. К груди он прижимал небольшой мятый конверт, содержимое которого пока было от меня скрыто. 

- Какого демона ты шатаешься ночами по замку? - я был зол и меня совершенно не волновали сейчас проблемы Тира, по крайней мере, они точно могли подождать и утра. 

- Завтра прибывает княжна Айрелия, и я...

- Что?! - воскликнул я с надеждой, что ослышался. - Ты, вообще, в своем уме? Их род уже больше полувека отлучен от высшего света. Княжна не имеет права появляться в столице без разрешения императора. Да какое там в столице, даже просто покидать пределы Сатора любому представителю Норенов строго запрещено.

Тирел замялся и посмотрел на меня с такой мольбой в глазах, что стало понятно - грядут большие проблемы, и братец уже вляпался по самое не хочу. А теперь стремится втянуть в эту заварушку и меня.

- В том то и дело..., - взгляд стал еще более жалобным, - ты должен помочь мне его получить. 

- Что?! - мои глаза чуть не вылезли из орбит от подобной наглости. - С какой это стати? Я ее не то, что видеть, слышать про эту особу ничего не хочу. Пусть сидит в своем Саторе и даже носу не кажет в столицу. 

- Ты просто бесчувственный чурбан! Как ты не понимаешь, она такая бедная, беззащитная, совсем одна и помощи ждать не от кого, - он оторвал конверт от груди и потряс им перед собой, - еще днем мне пришло письмо, она извиняется за ту пощечину. Видишь, я был прав, наши чувства взаимны. Это любовь. 

Он закатил глаза, а я понял, что моя нелюбовь к княжне вышла на новый уровень. Увижу, точно закопаю на месте. Почувствовала, что запахло жареным и вспомнила про моего любвеобильного братца, если послание, вообще, от нее. 

- А с чего ты решил, что письмо именно от Айрелии? - задал я резонный вопрос. - По словам отца, она пропала вместе с князем. Мы даже не знаем, жива ли она. Вдруг это отряд из нелегалов пытается таким образом пробраться в столицу, а мы сейчас собственноручно облегчаем им задачу? Об этом ты не подумал? 

Хотя о чем это я, привычка думать, прежде, чем делать, точно не про Тирела. И как он только умудряется успешно работать на отца, если голова круглосуточно занята лишь любовными похождениями.

- Это точно она, - брат умоляюще сложил руки на груди и быстро затараторил. - Управляющий в Саторе, утром доложил, что поисковой отряд нашел в лесу возле замка княжну. Она истощена, почти ничего не помнит, но чудом осталась жива. А вечером пришло письмо - она напугана и просит защиты у нашей семьи. У меня, Рей. Она просит защиты у меня. Как я могу отказать? Кто я буду после этого?

Он крепко прижал конверт и жалостливо на меня посмотрел, ожидая ответа.

- Меня совершенно не волнует судьба напуганной взбалмошной девчонки, тем более что управляющий, нанятый отцом, и армия императора точно не дадут ее в обиду. 

Здесь я, конечно, несколько лукавил. Сейчас только она мешала тому, что земли Сатора будут раздроблены и присоединены к другим княжествам. Ее мог бы спасти только действительно высокий магический потенциал, но это сродни чуду. Сейчас империя явно не в том положении, чтобы разбрасываться сильными и родовитыми магичками.

- Она пишет, что не чувствует себя в безопасности в замке, - продолжил Тирел, а я хмыкнул, оказывается, княжна на удивление проницательна. - Ей страшно и я не могу ее бросить, понимаешь? Если я так поступлю, то буду ненавидеть себя до конца своих дней.

- Ее род не так просто отлучен от двора, ты понимаешь? Они получили по заслугам, и это очень мягкое наказание, учитывая, что в жилах Норенов течет кровь некромантов, посеявших хаос в столице в самый разгар войны стихий. 

- Она не виновата в грехах своих предков, - с жаром воскликнул Тир, - и я никогда не брошу девушку в опасности, тем более ту, которую люблю всей душой. Я уже ответил согласием и пообещал, что с радостью приму ее. Айрелия прибудет уже завтра. Поэтому, мне экстренно необходимо разрешение, иначе моя жизнь закончится, а на наш род падет несмываемое пятно позора.