Поиски координат

1. Поиски координат. Начало

Я искал в этой жизни дорогу,
Плутал среди тысяч путей,
Но нашёл лишь у старого Бога
Координаты вечной моей.

Эти строки, сложенные кем-то в интернете под Есенина, Вика нацарапала на полях рабочей тетради ещё на третьем курсе пединститута. Тогда вывела жирный вопросительный знак и приписала ниже: «Широта? Долгота?» — а потом забыла об этой тетради на добрый десяток лет.

Сегодня, шлёпая по мартовским лужам к школьному крыльцу, она вдруг вспомнила эти стихи. Март в Гнездовье пах прелой листвой и мокрым асфальтом. Сугробы оседали, превращаясь в ноздреватые серые кучи, а небо висело над городом ровной сизой пеленой. Вика прижимала к боку глобус, в свободной руке болтался пакет с дидактическими материалами, и настроение было под стать погоде: серое, слякотное, с редкими проблесками надежды.

Причиной тому был вчерашний вечер. В двухтысячный раз перебрав анкеты на сайте знакомств, она наткнулась на сообщение от «Игоря_72»: «Привет, крошка, а ты правда училка? Я в детстве та-а-ак любил географию. Особенно когда училка наклонялась над глобусом». Вика с чувством захлопнула ноутбук и дала себе торжественное обещание: больше ни одного сайта. Если её суженый существует — пусть сам приходит. Можно прямо в школу. Можно в учительскую. Можно посреди урока. Она даже глобус из рук не выпустит.

Судьба, как известно, любит посмеяться над такими обещаниями.

— Виктория Сергеевна! — из приоткрытой двери учительской высунулась секретарь Леночка. — Там приехал какой-то мужчина. К Бабичеву. Важный, говорит. Инесса Викторовна просила вас проводить.

— А чего сразу я?

— Потому что вы у нас самая общительная. Инесса Викторовна боится лишний раз Бабичеву на глаза попадаться. А вы со всеми можете.

— Ладно, — Вика поправила кудри. — Где он?

— В вестибюле. У турникета.

Вика двинулась по коридору, цокая каблучками. Высокая, ладная, в синем платье с белым воротничком, она шла легко, почти танцуя, и её светлые кудри подпрыгивали в такт шагам. Голубые глаза щурились с любопытством: что за важный гость на этот раз? Глобус она по привычке прижимала к боку, как другие прижимают сумочку. За семь лет работы этот глобус стал её талисманом, визитной карточкой и лучшим другом — он хотя бы не задавал глупых вопросов в личных сообщениях.

В вестибюле, у турникета, стоял мужчина. Один. Без портфеля, без сопровождения — только тонкая кожаная папка в руке и чёрный чехол, перекинутый через плечо.

Вика замедлила шаг. Даже остановилась на секунду, разглядывая.

Высокий. Очень высокий — она со своими каблуками едва доставала бы ему до подбородка. Широкий разворот плеч, обтянутый тёмно-серым пальто, из-под которого виднелся ворот чёрного свитера. Тёмно-каштановые волосы, чуть взъерошенные после дороги. Волевой подбородок покрыт лёгкой небритостью — не стильной трёхдневной щетиной, а именно той, какая бывает у человека, который забывает бриться, потому что занят. Высокий лоб, твёрдая линия челюсти. Карие глаза — тёмные, почти чёрные, с тяжёлой поволокой, как грозовое небо перед бурей. Он стоял, заложив одну руку за спину, и смотрел в стену — туда, где висел стенд «Ими гордится школа». Смотрел с таким выражением, будто пионеры-герои были единственным, что заслуживало его внимания в этом здании.

— Ого, — прошептала Вика себе под нос, а потом широко улыбнулась и подошла.

— Доброе утро! — пропела она, протягивая руку. — Я Виктория Сергеевна, учитель географии, душа коллектива и, по совместительству, главный дипломат. Можно просто Вика. Или Викуся. Это меня подруги так зовут. А вы, я так понимаю, к Мирону Аристарховичу? Давайте провожу.

Мужчина медленно, словно нехотя, перевёл на неё взгляд. Посмотрел не в глаза — чуть выше, в точку над левым ухом.

— Гридин Павел Сергеевич. Помощник начальника отдела безопасности. К Бабичеву. Документы от Льва Павловича. Срочно.

Голос низкий, глуховатый, с хрипотцой — такой бывает у людей, которые больше молчат, чем говорят. Слова выходили короткими, рублеными, как строчки из военного устава: чётко, ясно, без единого лишнего звука.

— Очень приятно! — Вика переложила глобус под другую руку. — Павел Сергеевич, значит. А вы надолго к нам? Или по-быстрому — бумаги отдали и обратно?

— На два часа. Нужно дождаться ответных документов.

— Всего два часа? Ой, да вы не успеете город посмотреть! А я бы вам экскурсию устроила. У нас тут, знаете, есть на что взглянуть. Краеведческий музей, церковь восемнадцатого века, парк с прудом. Правда, пруд сейчас ещё подо льдом, но всё равно красиво!

— Не интересует.

— А пирожки? У нас в столовой такие пирожки — пальчики оближешь. С капустой, с повидлом, с мясом. Я могу принести. Хотите?

— Нет.

— Может, тогда кофе? Чай? У нас в учительской чай особенно вкусный. С мятой, с бергамотом, с душицей — Светлана Петровна, наш завуч, сама травы собирает и сушит. Я вас угощу.

— Нет. Спасибо.

— Вы не голодны? С дороги-то? Из самого Аненбурга ехали? Там, наверное, пробки, гололёд…

— Я не голоден.

— А вы, наверное, за рулём? Чёрный внедорожник у ворот — ваш?

— Мой.

— Я сразу поняла! На таком только важные люди ездят. А вы, Павел Сергеевич, всегда такой немногословный или только когда в провинцию приезжаете? У нас тут народ простой, общительный. Мы не кусаемся. Честное слово.

Он наконец опустил взгляд и посмотрел прямо на неё. Карие глаза встретились с голубыми — на одно короткое мгновение. Вика вдруг заметила, какие у него длинные ресницы. Совершенно не мужские, девчачьи какие-то — тёмные, пушистые, они смягчали жёсткое, словно высеченное из камня лицо.

— Я не стесняюсь, — произнёс он ровно. — Просто не люблю говорить. И не люблю, когда говорят со мной.

— Ой, — Вика улыбнулась ещё шире, — тогда вам со мной будет трудно. Я, знаете ли, говорю много. И быстро. Меня даже восьмой «Б» не может перебить, а уж они мастера. Ладно, пойдёмте. Провожу вас в методический кабинет, а там уж сами разбирайтесь с Мироном Аристарховичем. Он, кстати, тоже не очень-то разговорчивый. Вы с ним два сапога пара.