Поиски Модеста

Глава 1

Модест Ермолов

Ночью я сидел на скамейке в пешеходной аллее, идущей по середине Кунгурского проспекта. На главной улице Перми, как и в любом российском городе носившей название Императорской улицы, находились государственные учреждения. Кунгурский же проспект был центром веселья и тусовок. Кафе, рестораны, бары, магазины, видеосалоны, кинотеатры, развлекательные центры и ночные клубы встречали посетителей радостными вывесками и громкими аниматорами. И днём, и вечером, и ночью. Гоп-стоп, как от общественников, так и от любого желающего, от приблатнённого люда до мамкиных бандитов, встречал горожан в подворотне. В основном, по ночам.
За насильственные преступления на самом проспекте следовало жёсткое наказание, как от милиции, так и от Общества. Милиция не могла контролировать весь город, так хотя бы часть его сделала зоной «нулевой насильственной преступности». А Общество думало о барышах. Позволь оно грабить где попало, так горожане дома запрутся. Заведения, часть из которых принадлежало Обществу, потеряют клиентов. Да и Император не станет ждать, если Пермь превратится в один большой «гоп-стоп». Поэтому в городе существовали несколько «улиц безопасности». Главными из которых были Императорская улица и Кунгурский проспект. Ну а в подворотнях по ночам творилось то, что творилось. Тут только на свой страх и риск, под свои магические умения и артефакты.
Понятно, что разбоя я не боялся. Сидел на главной улице по другой причине. За два квартала от меня находилось детское кафе, естественно закрытое на ночь. Благодаря суперзрению и горящему внутри помещения свету, я мог следить на расстоянии, не привлекая внимания.
«Халатность санитаров стоила жизни герою Империи. Подробности ночного происшествия в пермской психиатрической больнице», – прочитал я на главной странице очередной местной газеты.
Изучив статью, убедился, что и здесь в редакцию поступил звонок из Имперской канцелярии. Это было двадцать седьмое издание, прочитанное мной за прошедшие сутки. С учётом утренних и вечерних тиражей, с учётом передач на радио и новостных выпусков по телевизору, складывалась единая картина. Учитывая, что все СМИ работали на разные политические группы и не теряли возможности при случае надавить на конкурентов, раздувая любую оплошность до всё-пропального пожара, вывод для нас обнадёживающий. Властные кланы временно договорились.
Вместо ночного штурма изолятора для политзаключённых произошёл «инцидент» в психиатрической больнице. В результате него вырвались в город четверо душевнобольных – четверо? нолик забыли? – успев убить двух санитаров, допустивших халатность. Остальным сбежать не удалось. Заметив побег, начальник изолятора, герой Империи дворянин Глеб Артёмович Иванов-Зарайский бросился усмирять психов. И в неравной схватке погиб.
Ага, значит, вместе с санитарами безопасники устранили и начальника. Перед мученической смертью Иванов-Зарайский смог восстановить магический купол, чем предотвратил побег остальных душевнобольных в город. Император уже наградил погибшего вторым крестом героя Империи. Посмертно.
Всё. Ни слова о пропаже какого-нибудь из заключённых. Ни слова о погибших охранниках. Ни слова о подорванных Обществом машинах с подставными нацистами. Даже самая жёлтая пресса ограничивалась скудными заметками.
– Пока присматриваются и торгуются. Через неделю подсчитают баланс и дадут команду своим СМИ действовать. Там и узнаем, кто побеждает.
Я повернулся к мужчине, сидевшему рядом со мной. Но вместо того, чтобы ответить, схватил его и активировал прыжок.

Новенькая

– Бипер пусть лезет.
– Она же не справится.
– Ничего. Заставим.
Старшая девочка усмехнулась и показала новенькой кулак.
– Видела? Тут тебе не ясельки. Теперь ты школьница. А раз попала в наше крыло, будешь слушать меня. А ну живо полезла!
Девочка семи лет с ужасом посмотрела наверх. Само по себе дерево не вызывало сильной тревоги. Много мелких веток выдержат вес ребёнка и предоставят возможность забраться до нужной высоты. Но план состоял в том, чтобы на уровне третьего этажа перепрыгнуть с дерева на крышу хозяйственного блока.
Бипер, как прозвали девочку, перевели в новый блок сразу по достижению семилетнего возраста. Она понимала, что «детство прошло». Безобидные игры дошколят и добрые нянечки остались в детсадовской группе. Все знали, что среди школьников новенький сразу попадает под пресс старших. Это касалось и мальчиков, и девочек. Но если за буйными мальчишками учителя следили с особым вниманием, то с девочками работали по остаточному принципу. Там более с блоком начальных классов.
Бипер надеялась попасть в южное крыло, но судьба распорядилась по-другому и девочку заселили в северное. Там, где верховодила четвероклашка Лена Хвицкая. Точнее боярыня Елена Александровна Хвицкая. Злобная, высокая, для своего возраста чересчур развитая девочка. Сначала, как и положено, её отправили на этаж к сверстницам. Но Хвицкой не понравилось, что её не слушаются. Ещё бы, в блоке вместе с четвёртым классом жили ребята на год-два старше. Ими не покомандуешь. Хвицкая пожаловалась, кое-кто надавил и боярыню переселили к младшим школьницам. Всё равно временно. Здесь-то Хвицкая и разошлась.
Новенькая девочка не любила своё прозвище. Ну что за Бипер? Как у мальчишки! Однако прилипло напрочь. Тем более никого на этаже не называли по имени. Точнее, никого, кроме Елены Александровны. Да, да. Именно так капризная боярыня велела обращаться к себе. Другим же приказала использовать исключительно клички. Девочки в присутствии старших, конечно, обретали имена. Но между собой только прозвища.
– Елена Александровна, я же не допрыгну, – попыталась возразить новенькая.
– Выбирай сама. Или прыгать, или…
Хвицкая лихо свистнула и одна из девочек тут же подала солонку. Юная садистка любила резать «подчинённых». Легонько, чтобы было похоже на обычную царапину. А потом сыпать в рану соль. Добавляя к этому пару увесистых тумаков, боярыня всегда добивалась своего. За садистскую привычку Хвицкая получила кличку «Солонка». Естественно, никто так боярыню в глаза не называл. Иначе царапиной не отделаешься. Солью накормит по самое горло. Ещё и глазам достанется.
Поняв, что выхода нет, Бипер полезла на дерево. До нужной ветки добралась без осложнений. Оставался прыжок.
– Карниз прямо под тобой, – раздавалось снизу. – Даже отталкиваться не нужно. Просто упади.
В хозяйственной постройке хранились ингредиенты для приготовления зелий и артефактов. Галька с пляжа северных морей. Остатки дорожного битума. Использованные парфюмерные флаконы. Содержимое не важно, лишь бы жидкость была зелёного цвета или стекло с зелёным оттенком. Винные пробки, песок, коряги, фанерные листы определённой формы, плесень нужного узора и прочая нелепица. Далёкому от мира магии человеку содержимое могло показаться запасами барахольщика. Однако здесь производили порошковые основы для зелий. Дело в Империи привычное. Ингредиенты для порошковых основ легко доставаемы, цены низкие, рецепты всем известны, ничего оригинального. Лопаты-грабли тоже скучны, однако денег стоят. Не оставишь же на лужайке – сопрут. Так и здесь. Хранится отдельно, бережно, под замком, но без фанатизма.
Детей же привлекла печь. Объёмная труба, торчащая из крыши, будоражила воображение. Если чуждый магии человек думал о барахле, то дети, наоборот, преувеличивали значение того, что знали о магии. Раз печь, значит, что-то готовят. Раз под замком, значит, ценное. Раз в постройку чаще других ходит школьный преподаватель зельеварения, значит, там магические зелья. Значит, если пробраться внутрь, можно раздобыть что-нибудь редкое и важное. Капсулы силы! Нектар полёта! Порошок невидимости! Вдруг, и такие существуют? А? Как вам? Кто со мной?
Таким образом, Хвицкая собрала девочек на вылазку. Оставалось проникнуть внутрь, открыть дверь да вынести самое интересное. Но лезть на крышу самой не хотелось, да и страшно. Проще заставить.
Бипер решилась и сиганула вниз. Девочка больно ударилась коленкой, но с крыши не свалилась. Пронесло.
– Тише ты! – пшикнула Солонка. – Теперь лезь в трубу.
– А если там огонь? – испугалась девочка.
– Дура! Это же магическая труба, никакого огня. Да и день сейчас. Готовят только по ночам. Внутри трубы лесенка. По ней спустишься. Давай, не бойся. Мы будем ждать у окна.
Удивительно, но трубы Бипер не испугалась. Убедившись, что огня нет, девочка схватилась за металлические скобы, действительно торчавшие на внутренней стороне, и смело полезла вниз. Сил придало ещё то, что в трубе не было копоти. Труба и правда оказалась магической. Плавит, но не греет. Пламя использовалось зельеварами для расщепления элементов. Никакой высокой температуры, весь процесс на древней ворожбе. Печь нужна для фиксации и отвода побочных веществ, чтобы порошковая основа получалась без примесей.
Внутри помещения ожидаемый склад. Стеллажи с ингредиентами, верстаки с рассортированными заготовками, на полу мешки с порошками. Бипер подошла к окну, чтобы открыть створки, как с улицы прозвучал сигнал тревоги.
– Атас! Шклярская!
Плохо дело. Мадам Шклярскую побаивались все курсанты пермского интерната, где учились дети знатных родов Империи. Что уж говорить о простых школьниках. Шклярская редко заходила на их территорию. Три-четыре раза в год во время проведения совместных мероприятий, не более. Но в последние дни зачастила. Старшие ребята говорили, что дело в столичной комиссии. Но если раньше Шклярская ограничивалась зданием самой школы, то теперь зашла на участок, где находились спальные корпуса сирот и хозяйственные постройки.
Девочки во главе с Хвицкой мигом разбежались. Бипер надеялась, что Шклярская пройдёт мимо, но услышав, как ключ повернулся в замке входной двери, девочка кинулась к печи. Нужно прятаться.