Поиски Модеста

Глава 6

Модест Ермолов

Чагдар посмотрел на красный мяч в своей руке. Мужчина был доволен. Но не тем, что станет деканом, а… Даже не знаю. Казалось, он, как мальчишка, обрадовался, что поймал мяч и победил Кота.
– Ну, наигрался и хватит. Не люблю я драки, если честно. Держи, нахалёнок! Посмотрим, какой из тебя декан, – произнёс Чагдар и кинул в меня мячиком.
Особенность магии шаманского бубна была в том, что боль резко отступала. Опять уместна аналогия с больным зубом. Резкий прострел и всё. Правда, в жизни зуб ещё ноет, а здесь без последствий. Поэтому я моментально вскочил и поймал, брошенный мне мяч.
Ломать трофей я не торопился. Понимал, что никто из моих противников не успеет помешать. Просто решил оценить их реакцию. Надо сказать, что я разочаровался. Ничего. Удивление от заявления Раппопорта о моём деканстве вызвало больше эмоций. Спишем это на поединок и воспоминания от «музыки шамана». Тела у нас не болели, но то, какую боль мы недавно испытали забыть было нельзя. Поэтому соперники смотрели на меня безразличным взглядом.
Эх, жаль, что не слышу и не вижу курсантов. Хотелось бы узнать, что они сейчас кричат. И вообще. Надо бы подумать, что даст мне должность декана пермского интерната. Может, есть смысл отказаться, как это сделал Чагдар? С одной стороны… А нет, всё. Вру. Было ли это подсознанием. Или идеомоторным актом. А, может, тёмные нейроны проявили инициативу. Короче, я не стал проводить анализ и лопнул мячик. Ну а чё? Плюнул на всё и шарахнул. В конце концов, в моём теле не только сознание спецагента, но и существенная часть семнадцатилетнего юноши. Чё тут думать? Пацаны, зацените – я декан!
Раздался шум. Защитное поле начало спадать, и мы услышали, как беснуется публика. Вердикт однозначный. Курсанты радовались моему назначению. Не сомневаюсь, были среди них те, кто завидовал и даже ненавидел меня. Врагов у меня точно прибавилось. Но большинство радостно поддерживали.
– Модяра, молодец пацанчик! – громче всех орал Талгат. – Проиграл мне в честной драке, так сразу научился бою. Этой мой ученик! Мо-о-ой!
Гимаев, как настоящий друг, не смог удержаться от подколов. Он припомнил наш слепой поединок. В котором – об этом знал весь интернат – победил только потому, что я сдался, спасая других. Но на месте Талгата я бы пошутил аналогично. Всё-таки мы друзья. Правда, тот факт, что мы друзья…
– Мадам Шклярская, поздравляю! Мы так за вас болели!
К счастью, неприятную мысль о друзьях, мучавшую меня который день, не дали додумать две восторженные девушки. Нашлись поклонники и у Шклярской. Смотрите-ка. Помнят её приказание обращаться по фамилии. Выслуживаются. Без подлиз никуда. Хотя, чего это я? Может, девушки искренни. Таким подходом и тех, кто болел за меня можно записать в подхалимы.
Евгения Алексеевича Зубоплатова никто, ожидаемо, не поздравил.
Раппопорт дал публике проораться. После чего выехал на арену и рявкнул.
– Тихо!
Инспектор осмотрел участников. Никаких видимых повреждений. Мы просто не успели друг другу начистить бубны. Потому что бубен шамана оказался оружием, определившим исход. Единственная материальная потеря – рубашка Кота. Он стоял по пояс голый. На арене лежало догорающее рваньё. Остатки боевого комплекта ГГ.
– Внимание, интернат! – крикнул Раппопорт. – Есть возражения по поводу выбранных деканов?
– Неет! – заорали вокруг.
Ещё бы! Один из деканов их сверстник.
– Теперь я отдельно обращусь к административному персоналу, – инспектор посмотрел на первые ряды. – Уважаемые коллеги, если кто-нибудь хочет возразить против назначенных деканов, прошу высказаться.
Все молчали.
– Отлично. Возражений нет. Теперь следующий вопрос.
Выражение лица Раппопорта опять стало хитрым. Интересно, что задумал?
– Кто хочет стать директором пермского интерната?
Чего? Сейчас будет бой на должность директора?! Интересно, а до генерал-губернатора дойдём? А, может, ещё выше? Кстати, а есть в этом мире выборы? Если есть, я даже догадываюсь, как они проходят.
– Кто готов принять бремя руководства лучшей школой мира? Сегодня, здесь, в честном поединке решится судьба директора пермского интерната. Ну? Есть желающие?
Это какой-то подвох. Не может инспектор так спятить. Император предоставил ему карт-бланш?
– Я!
Первый очевидный кандидат. Я бы удивился, если бы Зубоплатов промолчал.
– Не сомневался в вашем стремлении, Евгений Алексеевич, – сказал инспектор. – Кандидатура одобрена! Кто ещё? Может, вы, Чагдар Саналович?
Шаман тяжело вздохнул и повесил бубен на пояс.
– Я уже сказал Модесту Альбертовичу, что не люблю драки. Леонид Маркович, позвольте мне остаться лид-зельеваром.
Чагдар тяжёлой походкой ушёл с арены.
– Георгий Георгиевич?
– Нет, – вяло произнёс Кот, ничего не добавив и не объяснив.
Кот неспеша развернулся и уселся в первом ряду, давая понять, что теперь он зритель. Я увидел спину ГГ. По всей площади её украшала крупная, художественно идеально выполненная татуировка медоеда. Рисунок был не обычный, а шрамированный. Шрамы усиленно пульсировали.
– Поединок начнётся только при полной готовности кандидатов. Мы подождём ваш откат, Георгий Георгиевич, – уточнил Раппопорт.
Ага. Значит, пульсация шрамированной татуировки означает откат. Как только восстановится, Кот опять сможет принять облик медоеда.
– Спасибо за предложение, Леонид Маркович, – ГГ потерял интерес к поединку. – Я лишь хотел убедиться, что мои знания пригодятся.
– Убедились?
– Да. Если лучший боец интерната так слабо провёл бой, значит, мне есть чему обучить курсантов.
Вот ведь пижон кошачий! Слабо провёл бой. Тоже мне… Хотя, чего я так завёлся? Именно Кот трансформацией спас нас от бубна при первой атаке шамана. Мяч я тоже не сам поймал. Его мне отдал Чагдар. Если подумать, что я успел сделать в бою? Пропустить льдину от Шклярской, оставшись в живых только благодаря тёмным нейронам. Поймал подбородком удар Зубоплатова. Отлежавшись, прыгнул на магический шлем Чагдара, после чего остаток поединка валялся на полу. То крича от боли, то смотря и восхищаясь умениями других.
А что по итогу? Я декан. Человек, который должен делиться знаниями. При том, что проиграл бой Чагдару. Получил почти смертельный удар от Шклярской. Ни разу за две попытки – первая была в кабинете – не нанёс урон Зубоплатову. А в добавок Кот. Который ленивой манерой продемонстрировал, кто здесь может навалять альфе. После чего демонстративно покинул арену.
Единственный человек, от которого я не получил – это Тамара. Но она не воин, а хилер и инженер! Женщина не скрывала, что плохой рукопашник. Кстати, мне ещё повезло, что не пришлось драться с ней. Может, наваляла бы при курсантах до полного позора.
Юношеская радость Модеста от назначения деканом исчезла. Спецагент прошлой жизни осознал, что деканство получил огромным авансом. Или вляпался в чью-то специально подстроенную ловушку.
– Тамара Ефимовна, вижу, вы тоже вернулись на место, – продолжил поиски желающих Раппопорт.
Белозёрова ничуть не расстроилась. Привлекла внимание, достойно проиграла. Значит, её слова будут иметь дополнительный вес. Это облегчит пропаганду обожаемой ей сенсорики. Задача выполнена, можно покинуть арену.
– Всё? Только господин Зубоплатов?
– Я готова!
Мадам Шклярская. Тоже не удивительно. Столько лет преданной службы интернату. Смелость, решительность, честность. Отсутствие политических амбиций. Шклярская сторонилось противоборства Сенатских с Державниками. Кстати, как ей это удаётся? Надо бы выяснить. В любом случае, я не сомневался, что курсанты будут болеть за неё в этом поединке. Ну не садиста же Зубоплатова получать в директоры!
– Ирина Яновна Шклярская. Принято! – быстро одобрил заявку Раппопорт.
Других желающих не нашлось. Инспектор было посмотрел на меня, но я замотал головой и ушёл на трибуну. Успел обдумать. Даже деканству теперь не был рад, что уж говорить о должности директора.
Все расселись, на арене осталось три человека. Инспектор и два претендента.
– Господа, вам нужно время на восстановление? – поинтересовался Раппопорт перед тем, как начать. – Все ваши умения готовы к применению?
Оба заверили, что готовы начать бой прямо сейчас.
– Леонид Маркович, – спросила со своего места Белозёрова. – А кто станет деканом освободившегося места? Или победитель будет совмещать должности?
– Не волнуйтесь, Тамара Ефимовна. Совмещения не будет. В своих силах я уверен. Внимание, интернат! По праву инспектора чрезвычайной комиссии, утверждаю себя кандидатом на должность директора! Господа, я буду иметь честь драться с вами!