Пойзон Хранители Миров

 «Гвиневра»

Фортисс был крепостью, штабом Восьмого Легиона на Южной Границе. Ашэ часто бывал здесь и хорошо знал эти замысловатые лабиринты. Однажды он даже управлял Фортиссом, но совсем недолго.

Его сегодняшний визит сюда был очень опасной затеей. Капитан шагал по коридорам крепости и абсолютно не имел понятия, чего ожидать от встречи с Гвиневрой. В прошлый раз они расстались плохо. Очень плохо. Хуже, чем обычно. Не то чтобы это было впервые, но впервые Гвиневра была настолько зла на него, что не позволила ему даже остаться ночевать в крепости. Ему пришлось провести всю миссию на корабле. Сегодня его хотя бы впустили внутрь — это уже обнадеживало и казалось хорошим знаком, хотя всё могло закончиться для капитана весьма трагично.

Его впустили без сопровождения — никто не преграждал ему путь и не угрожал оружием. Никто не разбегался в панике, думая, что он — призрак, восставший из пепла и пришедший мстить. В последнее время такое случалось с ним часто. Так себе занятие — убеждать всех вокруг, что ты не призрак. Легионеры, которых он встречал в коридорах, приветствовали его, будто он всё ещё был Великим Хранителем Миров. Более того, ему любезно сообщили, что капитан Фортисса у себя и ожидает его. Что заставляло Ашэ нервничать ещё больше. С одной стороны, это обнадеживало, с другой — его мог поджидать Грум с волшебными путами. Он знал, что в последнее время Грум с Гвиневрой вновь неплохо ладили.

Ашэ с шумом распахнул двустворчатую ониксовую дверь, даже не постучав. В покоях капитана Фортисса были созданы все условия для жизни: зал заседаний, рабочий кабинет, кухня, столовая, ванная, тренировочный зал и прочие подсобные помещения. Понятия выходных или свободного времени у служащих на границе не было. У Хранителей в целом такого понятия не существовало — они всегда были на службе у своего Королевства.

Капитан внимательно оглядел помещение. Гвиневра сидела на диване, поджав под себя ноги, в форме легионера, с книгой в руках. Она взглянула на Ашэ и расплылась в сияющей улыбке.

— Какие люди! — довольно протянула она. — Надо же! А я тебя уже оплакала, — с ноткой грусти в голосе закончила она, потупив взгляд.

— Как видишь, я жив! — беспечно бросил капитан, захлопнул дверь, уверенным шагом вошёл в комнату и повалился в кресло. — Зря тратила свои скупые слёзы! — закончил он, нагло улыбаясь и пристально разглядывая сидевшую напротив Гвиневру.

Она разочарованно хмыкнула, очаровательно надув губы. Как же она была хороша! Каждый раз, глядя на неё, Ашэ думал о том, как можно быть настолько очаровательной. Её харизма становилась центром всего. Даже сейчас его волнение, напряжение и страх растворились в её присутствии. Он уже не оглядывал углы в поисках Грума — он просто любовался ею. Капитан знал, что дело было в её даре. Она обладала даром Сирены. Гвиневра называла свой дар проклятием, потому что не могла полностью его контролировать. Вот кто был самым страшным из всех его соперников, потому что она имела над ним власть. Вот чего он боялся больше всего, направляясь сюда. Не того, что она могла его предать, а того, что он никогда не поверит в её предательство.

— Меня всегда раздражали твои манеры и твоя наглость! — с наигранной обидой произнесла она, вернувшись к своей книге.

Ашэ всматривался в её лицо — оно было спокойным. Он не знал, что скрывалось за этим выражением. Радовалась ли она, что он жив? А может, предпочла бы видеть его мертвым? Он столько плохого сделал ей, что сказать наверняка было сложно. В глаза ему бросилась обложка книги.

— Какое интересное чтиво! — усмехнулся он.

Гвиневра повернула книгу обложкой к себе и покривила губы.

— Стало очень популярным с некоторых пор! — хитро улыбнулась она. — Говорят, пьяница Дор теперь всегда накормлен, напоён и обеспечен местом для сна благодаря внезапно свалившейся на него популярности! И во всём этом, снова, виноват Великий Хранитель Миров! То мы его хороним с почестями как героя, а тут вдруг раз — и он уже совсем не мёртв, да ещё и оказывается плохим парнем! — игриво закончила она, вздёрнув бровь.

Ашэ медленно подался вперёд, аккуратно вытащил книгу из её пальцев, полистал, небрежно кинул на стол и вернул свой пронизывающий взгляд на капитана.

— И зачем же, интересно, ты пришёл? — спросила Гвиневра, с интересом изучая его.

Он нахально ухмыльнулся, не сводя с неё глаз.

— Хотел узнать, почему ты не пришла на мою вечеринку, — вкрадчиво прошептал он.

Гвиневра подалась вперёд, приблизившись к лицу капитана, и, взглянув на его губы, прошептала в ответ:

— Потому что это была отстойная вечеринка, мой дорогой Великий Хранитель Миров! — довольно улыбаясь, она откинулась на спинку кресла. — И думать забудь! Я не присоединюсь к твоей «революции»! — громко добавила капитан. — Меня мало интересует философская сторона нашей войны! Я солдат, Ашэ, я только и умею, что воевать! Это ты всегда слишком много думал! А от этого, как известно, только одни проблемы! Думать нам ни к чему! Для этого у нас есть король! И ещё кое-что: если тебе вдруг хоть на секунду показалось, что я тебя простила, поверь, ты ошибаешься! — недовольно закончила Гвиневра.

— А что, если бы на тебя охотились? — обиженно начал капитан, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди.

— Сам виноват! Нечего было сбегать! — строго отрезала она, сверля его недовольным взглядом.

— Ты ничего об этом не знаешь! — обиженно фыркнул он.

— Так расскажи! — бросила она, разведя руками.

— Ты всё равно никогда не станешь стрелять по своим! — упрямо продолжал перечить Ашэ.

— Проверим? — раздражённо выпалила она. — Ты даже не представляешь, как давно я борюсь с желанием проткнуть тебя клинком, только боюсь, что в твоём каменном сердце он застрянет!

Капитан недовольно хмыкнул. Он не планировал злить Гвиневру, но с ней всегда всё шло не по плану.

— Я буду стрелять в того, в кого скажет мне мой король! — твёрдо закончила она.

— Может, ещё и путы на меня наденешь? — не унимался Ашэ, демонстративно вытянув обе руки вперёд.