Пока автор не смотрит

Глава двенадцатая. Больница

Эллисон пришла в себя не сразу.

Сначала было ощущение веса — будто на грудь положили что-то плотное и равнодушное. Потом — звук. Ровный, повторяющийся, слишком правильный, чтобы быть частью сна. Она попыталась определить его источник, как привыкла делать на работе: не эмоцией, а классификацией. Капельница. Монитор. Аппарат, следящий за ритмом, который больше не принадлежал только ей.

Запах ударил следующим — стерильный, резкий, знакомый до неприятного узнавания. Больница.

Мысль была чёткой, почти сухой.

«Значит, жива».

Тело отреагировало позже. Боль накатила волной, не резкой — глубокой, вязкой, будто кто-то залил её изнутри тяжёлой жидкостью. Эллисон попыталась вдохнуть глубже — и тут же пожалела. Где-то сбоку, под рёбрами, что-то болезненно откликнулось, заставив её зажмуриться.

— Тише, — раздался голос. — Не дёргайся.

Мужской. Усталый. Слишком знакомый.

Эллисон открыла глаза.

Потолок был белым, с едва заметными трещинами — не новыми, замазанными наспех. Свет падал не прямо, а сбоку, и от этого всё выглядело чуть нереальным, словно декорация, собранная на скорую руку. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться.

Харпер сидел рядом с кроватью.

Не стоял, как обычно, не нависал — сидел, подавшись вперёд, упершись локтями в колени. Плащ был перекинут через спинку стула, волосы растрёпаны, под глазами — тени, которых она раньше у него не видела. Он смотрел на неё так, будто всё ещё не до конца верил, что она здесь.

— Привет, — сказала она.

Голос прозвучал хрипло, будто не её.

Харпер вздрогнул. Совсем чуть-чуть — но Эллисон заметила. Он резко выпрямился, будто его поймали на чём-то недопустимом.

— Не пугай меня так больше, — сказал он. И тут же добавил, уже тише: — Пожалуйста.

Она хотела улыбнуться — и не смогла. Вместо этого слегка дёрнула уголком губ.

— Прости, — сказала она. — Я не планировала.

Он коротко выдохнул — не смехом, не облегчением. Скорее сбросом напряжения, которое держал слишком долго.

— Ты вообще понимаешь, что произошло? — спросил он.

Эллисон закрыла глаза на секунду, проверяя память.

Фонарь. Дождь. Скользкий асфальт. Чужая тень. Рывок. Резкая, почти профессиональная оценка расстояния — и потом боль, вспышка, слишком близкое лицо. И вдруг — ещё одно движение, не по сценарию. Чужой крик. Потасовка. Время, которое вдруг стало вязким, как мёд.

И руки. Дэниела. Его голос — напряжённый, но собранный.

— Да, — сказала она наконец. — Понимаю.

Харпер посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно для обычного осмотра.

— Врач сказал, тебе повезло, — сказал он. — Нож ушёл не туда. Повредил мягкие ткани, задел сосуд, но не критично. Потеряла много крови, но… — он замолчал, подбирая слова. — Ты выкарабкалась.

Она кивнула. Это звучало почти буднично. Если бы она читала это в отчёте, то даже не остановилась бы взглядом.

— Ты был первым, — сказала она.

Он поморщился.

— Да.

Пауза.

— Это было почти как… — он осёкся. — Как в прошлый раз. Когда я приезжал на место преступления и видел тела других девушек. Только ты дышала.

Эта фраза ударила сильнее боли.

Эллисон открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде было то, чего она никогда раньше не видела — не профессиональное напряжение, не усталость, а настоящий страх. Запоздалый, уже не острый, но глубоко засевший.

— Харпер, — сказала она тихо. — Он был не один.

Он нахмурился.

— Я знаю. Свидетель.

Она замерла.

— Свидетель?

— Мужчина, — продолжил Харпер. — Тот, кто был рядом. Ты его назвала «знакомым».

Сердце пропустило удар.

— Ты… — начала она. — Ты его видел?

— Видел, — кивнул Харпер. — И, честно говоря, я рад, что видел. Потому что если бы мне сказали, что ты отбивалась одна… — он покачал головой. — Нет.

Он встал, прошёлся по палате, словно не находя себе места.

— Я не знаю, кто он, — сказал он. — Но если бы не он, мы бы сейчас говорили совсем о другом.

Эллисон медленно выдохнула.

— Он придёт, — сказала она.

Харпер остановился.

— Кто?

— Тот самый «знакомый».

Он посмотрел на неё с сомнением.

— Врачи не любят толпы в палатах.

— Он придёт, — повторила она. — Просто не сразу.

Харпер изучал её лицо несколько секунд, а потом кивнул.

— Ладно. — Он взял плащ. — Я ненадолго. Но если что-то… — он замялся. — Если станет хуже — зови. Не геройствуй.

— Я никогда не геройствую, — сказала она.

Он усмехнулся — криво, без привычной иронии.

Когда дверь за ним закрылась, в палате стало тихо.

Настоящая тишина — не сценическая, не рабочая. Та, в которой слышно собственное дыхание и каплю, которая падает где-то слишком регулярно.

Эллисон смотрела в потолок и впервые за долгое время позволила себе не анализировать. Просто лежать. Просто быть.

Она думала о том, как близко всё было к финалу, который ей показали. Как легко сцена могла закрыться. И как странно — почти нелепо — её спас не план, не расчёт, а чужая рука, вовремя оказавшаяся рядом.

Дверь тихо открылась.

Она повернула голову.

Дэниел стоял в проёме — неловко, будто не был уверен, имеет ли право войти. На нём была та же куртка, что и в тот вечер, волосы всё ещё слегка вились от влаги, хотя дождь давно закончился. Он выглядел усталым. И растерянным. И слишком живым для этого стерильного пространства.

— Привет, — сказал он.

Эллисон улыбнулась.

Мягко. Не так, как обычно — не вежливо, не сдержанно. Эта улыбка далась ей усилием, потому что боль отозвалась сразу, но она не пожалела.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Я… — он замялся. — Я не знал, можно ли. Меня сначала не хотели пускать.

— Но ты настоял.

— Конечно.

Он подошёл ближе, остановился у кровати, не решаясь сесть. Смотрел на неё так, будто всё ещё проверял: настоящая ли.