Пока автор не смотрит

Глава шестнадцатая. Между книгами

Ночь пришла незаметно, как приходит усталость — не резким обрывом, а постепенным стиранием границ. Эллисон не включала свет. В квартире и без того было достаточно серого: отражения в окне, тусклый отблеск фонаря, медленные полосы дождя, стекавшие по стеклу, будто мир за пределами комнаты таял, теряя форму.

Она сидела на диване, подтянув ноги, и смотрела не на город, а на своё отражение. Лицо казалось другим — не из-за боли или усталости, а из-за выражения. В нём больше не было той ровной, привычной отстранённости, которая годами помогала ей работать, жить, не задавая лишних вопросов. Теперь взгляд был слишком внимательным. Слишком живым.

Книга лежала на столе, закрытая. Эллисон не прикасалась к ней с того момента, как дочитала. Она уже знала всё, что было внутри. Текст больше не пугал и не злил — он стал фактом. Уликой. Одной из тех, что невозможно развидеть, даже если очень хочется.

Мысли возвращались к одному и тому же, снова и снова. Не к моменту его смерти — это было слишком просто, слишком прямолинейно. Они возвращались к тем деталям, которые раньше казались несущественными. К его словам о библиотекаре, сказанным будто между делом. К тому, как он описывал место, где оказался после исчезновения, — книжный магазин, не привлекающий внимания, слишком обычный, чтобы быть важным. К тому, как он говорил о людях, которые знают, но не вмешиваются напрямую.

Эллисон медленно встала и прошлась по квартире. Это движение было не нервным, а методичным — как если бы она осматривала место преступления, уже понимая, что именно ищет. Кухня. Гостиная. Полка с книгами. Она останавливалась у корешков, проводила по ним пальцами, читая названия, словно проверяла пульс.

Книги больше не были просто книгами.

Каждая из них теперь казалась потенциальным проходом, ловушкой или выходом. Историей, в которой кто-то уже жил и, возможно, так же не знал, что его роль подходит к концу. Эллисон подумала о том, сколько раз за жизнь она принимала сюжет как данность, не задавая вопросов, потому что так было проще. Потому что так было безопаснее.

Теперь безопасность перестала быть аргументом.

Она снова села, взяла чашку с давно остывшим чаем и сделала глоток, не чувствуя вкуса. Внутри не было паники. Не было истерики. Было то редкое, почти пугающее состояние ясности, которое приходит после окончательного принятия.

Если Дэниел оказался в её мире не случайно, значит, путь существует. Если путь существует, значит, его можно найти. Не сразу. Не легко. Но можно.

И главное — она больше не чувствовала себя гостьей в собственной жизни.

Эллисон посмотрела на книгу на столе, затем перевела взгляд на полки, на дверь, на отражение в окне. В этом мире она уже вышла за пределы сцены. Значит, следующий шаг был логичен.

Она не знала, сколько времени займут поиски. Не знала, получится ли у неё вернуть долг. Но впервые за долгое время она точно знала, что будет делать завтра.

Ночь медленно опускалась на город, и в этом не было ни угрозы, ни покоя. Только ожидание.

---

Она начала с библиотек.

Это казалось логичным. Почти утешительным — как привычный маршрут, за который можно ухватиться, когда всё остальное расползается. Библиотекарь существовал именно там, по его словам. Среди полок, каталогов, карточек, запаха бумаги и пыли, в местах, где истории аккуратно расставлены по разделам и поддаются учёту.

Первая библиотека встретила её тишиной.

Не той, рабочей, наполненной шелестом страниц и негромким кашлем, а пустой, выхолощенной. За стойкой никого не было. Свет горел, компьютеры тихо жужжали, но в зале не оказалось ни одного человека. Даже дежурного. Эллисон прошлась между рядами, стараясь не ускорять шаг, хотя внутри уже поднималось знакомое, неприятное давление.

Она вышла — и поехала в следующую.

Вторая библиотека была открыта, но выглядела так, словно её забыли. Пара читателей сидели за столами, уткнувшись в экраны, но ни один не поднял головы, когда Эллисон подошла к стойке и задала вопрос. Сотрудница посмотрела на неё вежливо и пусто, не вслушиваясь.

— Библиотекарь? — переспросила она. — У нас несколько сотрудников. Вам кого именно?

Эллисон назвала приметы, сама не понимая, откуда они у неё взялись. Спокойный. Наблюдательный. Такой, который будто знает, чем закончится разговор, ещё до того, как он начался.

Женщина покачала головой.

— Нет, — сказала она. — У нас таких нет.

Третья библиотека была закрыта. Четвёртая — на ремонте. В пятой ей сообщили, что «такого человека здесь никогда не работало».

С каждым отказом внутри что-то сжималось. Эллисон ловила себя на том, что перестала держать лицо. Дыхание сбивалось, пальцы дрожали, мысли перескакивали с одной зацепки на другую, не успевая выстроиться в привычную цепочку.

Он не мог просто исчезнуть, думала она, шагая по коридору очередного здания. Не после всего этого. Не так.

Рациональная часть её сознания пыталась взять контроль. Говорила о совпадениях, о стрессовой реакции, о том, что она ищет подтверждение там, где его может и не быть. Но эта часть была слишком тихой. Слишком слабой.

Эллисон вышла на улицу и остановилась, не зная, куда идти дальше.

Город был всё тем же — серым, пасмурным, с низким небом и редкими прохожими. Но теперь он не казался фоном. Он давил. Как декорация, из которой внезапно убрали смысл.

Она шла почти наугад.

Именно поэтому книжный магазин она заметила не сразу.

Небольшая вывеска, выцветшие буквы, витрина без ярких обложек. Магазин выглядел так, будто всегда был здесь, но никогда не пытался привлечь внимание. Эллисон остановилась перед входом, сама не понимая почему. Сердце билось слишком быстро. В голове было пусто и шумно одновременно.

Она толкнула дверь.

Колокольчик над входом тихо звякнул.

Внутри пахло бумагой и чем-то ещё — сухим, тёплым, неуловимо знакомым. Магазин был тесным, но не захламлённым. Книги стояли ровно, аккуратно, без ценников на обложках. За прилавком — мужчина средних лет, спокойный, собранный, с таким выражением лица, будто он давно ждал именно её.