Пока боль не смолкнет

Пролог

Судьба — невидимый ткач, чьи нити сплетаются в узоры, не всегда понятные нам. Помню странника на пыльной дороге: «Мы ткем свою судьбу сами, — сказал он, — вот только узор уже начертан свыше». Парадокс? Не знаю. Спорить не стал. Но его слова, словно семя, упали в почву моего смятения и проросли решением рассказать историю Джаннат. Не историю выбора, а историю о том, как жизнь выбирает тебя. Как ломает. И как, вопреки всему, душа все еще тянется к свету.

Джаннат. Девушка, потерявшая семью, едва научившись читать их улыбки. А в шестнадцать ее настиг новый сокрушительный удар. Боль стала слишком острой, и единственной броней оказалось не чувствовать. Она хоронила эмоции слой за слоем, пока не родилась та, которую называют «Каменной». Однако это была лишь маска, искусно выточенная отчаянием, а внутри все так же трепетала мечта о другой жизни.

Месяцы я терзался вопросом: имею ли я право обнажать ее боль? Я не был ей ни братом, ни другом, ни... возлюбленным... Я был тем, кто смотрел и молчал, когда должен был кричать. Но молчание душило сильнее вины. Рассказать — единственный способ выжить самому и, возможно, искупить то, чему, возможно, нет прощения.

И вот этот день настал. Я иду по коридорам Оксфорда, и все будто давит на меня: серая громада колледжей, шелест осенних листьев, сдержанное ожидание в воздухе. Наконец я остановился у тяжелых дубовых дверей библиотеки. Гул обсуждения за ними как море, вот-вот готовое поглотить. Ладони стали влажными. Дыхание сперлось в груди комом.

Сейчас! Еще секунду… — мелькает мысль, но времени на панику нет, потому что двери передо мной распахиваются. Шквал вспышек летит со всех сторон. Белый огонь режет глаза, оставляя пятна на сетчатке. Гул толпы нарастает, обрушиваясь волной.

— Эй, дайте парню перевести дух! — раздается чей-то насмешливый голос. — Проходите!

Уголки губ дрогнули в попытке улыбнуться. Шаг вперед. Шаг по подиуму к одинокому креслу и столу, на котором лежит Она. Книга в потертом кожаном переплете, темно-вишневого, почти черного цвета. Сажусь под прицелом сотен любопытных глаз. Сканирую ряды. Тщетно.

Глупец, — мысленно восклицаю я. — На что надеялся? Разве она пришла бы сюда ради меня спустя столько лет?

Взгляд возвращается на переплет. Пальцы сами тянутся к нему, едва касаясь шероховатой поверхности.

— Это ваш дневник? — Девушка в очках тянет руку, ее звонкий голос пробивается сквозь гул. — Я Дженнифер Райли, студентка литературного.

— Прекрасное имя, мисс Райли, — отвечаю я, и в ее ответной улыбке вижу отблеск чьей-то давней юности. — Это та же книга, но в каком-то смысле да, можно сказать дневник.

— Лиам Старкс, Oxford University Press. — Молодой человек в наглаженном костюме демонстрирует бейдж. — Правда ли, что прототип Джаннат отказывается комментировать выход книги, а ваше сотрудничество с семьей Рэма закончилось судебным иском?

Сжимаю корешок книги, теплый под прикосновением.

— Не знаю, где вы это все услышали, но эта книга не о судебных исках, мистер Старкс. Она о том, что происходит, когда боль перестает быть личной и становится всеобщей.

— Мистер Эджей, — Дженнифер не выдерживает. — Это значит, что история Джаннат настоящая?

— Истина, мисс Райли, — смотрю прямо на нее, — часто скрывается в серой зоне между фактом и вымыслом. Решать вам. Поделитесь потом, что вы отыскали для себя. Будут еще вопросы?

Тишина. Густая, напряженная. Потом взрыв аплодисментов. Звук бьет по барабанным перепонкам.

Интересно, смогу ли я контролировать себя? Смогу ли дочитать? Отступать поздно. Шаг назад — и рухнет все. Эта библиотека с тысячами экземпляров книг, эти люди, сама память о Джаннат.

Оглядываю зал, нервно протирая гладкий форзац, и в нос ударяет знакомый запах.

Вишня.

Шум аплодисментов плавно стихает. Я прищуриваюсь и делаю глубокий вдох, прежде чем снова окунуться в мир, полный несмолкаемой боли. Страх, предательский холодок вдоль позвоночника, сменяется внезапной, почти отчаянной решимостью.

И вот я открываю книгу...