Пока часы двенадцать бьют

Глава 23. Дарья

– Маргарита Николаевна, вызывали? – предварительно постучав, я заглянула в кабинет директора. Та оторвала глаза от просмотра каких-то бумаг и сосредоточенно посмотрела на меня.

– Да, Дарья Николаевна, проходите и присаживайтесь. У меня к Вам серьезный разговор. – Я напряглась, тело охватил неприятный озноб, а желудок свело спазмом. Медленно подошла к столу начальницы и с прямой спиной присела на краешек стула, сцепив руки в замок на коленях.

В кабинете повисла гнетущая тишина, которая прерывалась шелестом бумаги. Маргарита Николаевна что-то искала в стопке документов. Вроде и не за что мне переживать, я добросовестно выполняю свою работу, но в голове то и дело проносились возможные варианты нарушения мной должностных обязанностей. Но как бы скрупулезно я не копалась в своей памяти, но найти на себя компромат не могла.

Кроме одного. Потерянного атрибута костюма царевны. Но там даже Ивановна подмену не заметила. Или все же заметила?

Меня моментально бросило в жар. Да нет, не может быть. Не будет директор поднимать шум из-за такой мелочи. Надеюсь…

– Вот, нашла. – Маргарита Николаевна наконец-то достала искомый лист и протянула его мне. – Почитайте, пожалуйста.

Я взяла лист А4 и сначала пробежала содержимое глазами, а потом подняла недоуменный взгляд на директора.

– Приказ Министерства образования об организации логопедической группы в детских садах? Для чего Вы мне его показываете?

– Посмотрите дату, этот приказ вышел год назад. Министерством были выделены деньги на организацию группы. Мы сделали лицензию, нашли помещение, но специалиста так и не наняли. – Маргарита Николаевна, достала другую бумагу и опять протянула мне, затем пристально посмотрела на меня и продолжила. – А это приказ о проверке того, как мы выполнили поручение по созданию логопедической группы.

– Маргарита Николаевна, Вы можете конкретно сказать, для чего Вы пригласили меня к себе и ознакомили с этими приказами? – Я все-таки не выдержала и задала волнующий меня вопрос, потому что никак не могла найти взаимосвязь.

– Все очень просто, Дарья Николаевна. – директор откинулась на спинку своего кресла и скрестила руки на груди. – Вы единственный воспитатель нашего детского сада, у которого есть логопедическое образование. – И тут до меня начал доходить весь ужас складывающихся перспектив, которые, не заставив себя ждать, озвучила начальница. – С понедельника Вы переходите на другую группу, за две недели мы должны набрать туда детей.

– А как же мои дети? – Мне удавалось с трудом сдерживаться, чтобы позорно не разреветься. – Я же их с самых яслей воспитывала. Вы не можете просто так взять и отобрать их у меня.

– Запомните, Дарья Николаевна, руководитель здесь я, и Вы должны четко выполнять выдвигаемые требования. Я сейчас прикажу Ольге Сергеевне сделать приказ на перевод. А сейчас можете быть свободны.

– Но... – я все еще пыталась возразить. – А если я откажусь?

– Я Вас уволю! – эти слова так легко сорвались с ее губ, что я аж задохнулась от нахлынувшей на меня несправедливости и обиды. – Мне легче сказать, что мне не удалось найти специалиста, чем оправдываться, почему я не возложила обязанности логопеда на имеющегося в штате сотрудника.

Больше ничего доказывать, вымаливать и спорить я не видела смысла. Опустив голову, чтобы Маргарита Николаевна не заметила навернувшиеся на глаза слезы и подрагивающую губу, я встала и, развернувшись, вышла из кабинета начальницы.

До группы дошла практически не видя ничего перед собой, так как слезы застилали глаза и все расплывалось. Оказавшись у себя в группе, я обрадовалась, что никого нет и я могу дать волю слезам. Что в принципе я и сделала, прикрыла лицо ладонями и разревелась.

Всхлипывающую, с красными глазами и красным распухшим носом, меня и застала Лида, которая заглянула ко мне на минутку, чтобы выпить кофе, пока дети спят.

– Даша, – взволнованно вскрикнула она и, моментально оказавшись рядом, взяла мои ладони в свои руки. – Солнышко мое! Что случилось?

– У меня забирают моих детей, – и я разразилась новым потоком рыданий.

– Как забирают? Почему? – А я даже ответить не могла, продолжая безутешно плакать.

Лида сбегала за стаканом воды и, всучив его мне в руки, заставила выпить.

– Дашка, давай успокаивайся и расскажи, что произошло. Скоро дети встанут, а ты зареванная. Не надо им тебя такой видеть, ни к чему.

Я кивнула, кое-как успокоилась и пошла умылась холодной водой. За это время Лида сделала нам кофе, и мы сели за маленький детский столик. Сначала сидели молча, потягивая горячий, крепкий напиток. А потом я рассказала Лиде все: от момента, как меня вызвала Маргарита Николаевна, до последней фразы, произнесенной в ее кабинете.

– Да уж, – только и смогла произнести Лида, – я даже не знаю, чем тебе помочь. Если ты уволишься, то вообще своих детей не увидишь, а если перейдешь в другую группу, то сможешь их хотя бы навещать. И, возможно, это временная мера, на период проведения проверки.

Сейчас, обговорив всю ситуацию с подругой, я поняла, что еще не все потеряно и возможно действительно меня разлучать с моими детьми лишь на время. Надо будет этот момент обсудить с начальством, но уже не сегодня. А то боюсь, что попаду под горячую руку. Остаток дня прошел спокойно и без новых потрясений. Но все равно, каждый раз, когда я смотрела на детей, мое сердце сжималось от тоски, мне так не хотелось расставаться с ними, хоть и ненадолго.