Пока цветет жасмин

Пролог

Эстелла

Летние ночи всегда пахнут иначе.

Днем воздух наполнен раскаленным асфальтом, свежескошенной травой и пылью, которую приносит ветер с дороги. Но стоит солнцу скрыться за горизонтом, как весь мир будто начинает дышать по-другому. Сейчас вокруг тихо. Где-то за забором стрекочут сверчки, листья старого клена едва слышно шелестят над головой, а сладкий аромат жасмина становится таким насыщенным, что от него щемит сердце.

Я медленно опускаюсь прямо на траву, не думая о том, что домашние брюки тут же намокнут от вечерней росы. Подтягиваю колени к груди и сильнее кутаюсь в серый свитер, который все еще пахнет Эйденом. Наверное, запах давно должен был исчезнуть после десятков стирок, но мне кажется, что я чувствую его до сих пор. Или просто очень хочу чувствовать.

Передо мной покачивается молодой куст жасмина. Совсем еще небольшой. Несколько месяцев назад здесь была только рыхлая земля и две кривые ямки, которые Эйден почему-то с невероятным упорством пытался выкопать садовой лопаткой. До сих пор не понимаю, как человек, способный за один день заключить многомиллионный контракт, оказался совершенно беспомощным перед обычной клумбой.

Я невольно улыбаюсь, вспоминая тот вечер.

— Значит, проверим? — спросил он тогда, улыбаясь так легко, что мое сердце пропустило удар. Он присел рядом на корточки, придерживая хрупкий саженец, пока она аккуратно присыпала корни землей. — Если однажды он действительно расцветет после любой бури, значит и мы справимся, — тихо добавил Эйден, поднимая взгляд на меня так уверенно, будто был абсолютно убежден в собственных словах.

Тогда эти слова показались мне красивыми.

Сегодня они кажутся почти жестокими.

Я осторожно провожу пальцами по белым лепесткам, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. Все внутри отчаянно кричит, что я должна остаться. Должна сейчас же встать, сесть в машину, поехать к нему и рассказать всю правду. Просто позволить ему решить самому.

Но вместо этого по моей щеке медленно скатывается первая слеза.

Потом вторая.

Я быстро закрываю лицо ладонью, пытаясь сдержать всхлип, потому что если позволю себе заплакать по-настоящему, то уже не смогу остановиться.

Летние ночи всегда пахнут иначе.

Днем воздух наполнен раскаленным асфальтом, свежескошенной травой и пылью, которую приносит ветер с дороги. Но стоит солнцу скрыться за горизонтом, как весь мир будто начинает дышать по-другому. Сейчас вокруг тихо. Где-то за забором стрекочут сверчки, листья старого клена лениво шелестят над головой, а теплый ветер едва заметно касается кожи, заставляя вздрагивать не от холода, а от воспоминаний. Сладкий аромат жасмина становится таким насыщенным, что кажется, будто он заполняет легкие с каждым вдохом. Я никогда не думала, что однажды смогу ненавидеть запах любимых цветов. Но сегодня он причиняет боль сильнее любых слов.

Я медленно опускаюсь прямо на траву, не думая о том, что домашние брюки тут же намокнут от вечерней росы. Подтягиваю колени к груди и сильнее кутаюсь в светло-серый свитер, который все еще пахнет Эйденом. Наверное, этот запах давно должен был исчезнуть после десятков стирок. Или, может быть, его никогда и не было, а мое сердце просто слишком отчаянно цепляется за каждую мелочь, которая напоминает о нем. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Кедр. Бергамот. Что-то теплое, едва уловимое, что всегда заставляло меня утыкаться носом ему в шею, когда он обнимал меня после долгого рабочего дня. Господи... как же я хочу еще хотя бы раз почувствовать эти объятия.

Передо мной покачивается молодой куст жасмина. Совсем еще небольшой. Несколько месяцев назад здесь была только рыхлая земля, две криво выкопанные ямки и Эйден, который с самым серьезным выражением лица пытался доказать мне, что прекрасно умеет работать в саду. До сих пор не понимаю, как человек, способный за один день заключить многомиллионный контракт, оказался совершенно беспомощным перед обычной садовой лопаткой. Он тогда так упрямо копал землю, словно собирался построить здесь фундамент нового небоскреба, а не посадить крошечный куст.

Я невольно улыбаюсь.

Кажется, это была последняя по-настоящему беззаботная улыбка в моей жизни.

Перед глазами снова возникает тот вечер. Закат окрашивал небо в теплые оранжевые оттенки, мама сидела на веранде с чашкой чая и украдкой наблюдала за нами, делая вид, что читает книгу. Эйден закатал рукава дорогой белой рубашки до локтей, перепачкал руки землей и тихо выругался, когда лопатка в очередной раз застряла в плотной почве.

— Это какая-то неправильная земля, — недовольно пробормотал он, смахивая прядь светлых волос со лба тыльной стороной ладони. На кончике его носа осталась полоска земли, но он даже не заметил этого. — Я уверен, что здесь раньше был бетон.

Я тогда не выдержала и рассмеялась.

— Нет, мистер Локвуд. Просто ты держишь лопату так, будто подписываешь контракт.

Он поднял на меня взгляд и притворно нахмурился.

— Вообще-то я стараюсь.

— Это я вижу.

— И что?

— Лучше бы ты руководил людьми так же плохо, как копаешь землю.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом неожиданно рассмеялся. По-настоящему. Громко. Искренне. Без той идеальной маски генерального директора, которую носил почти постоянно. Именно за эту улыбку я влюбилась в него окончательно. Не в дорогие часы, не в безупречные костюмы, не в уверенность, с которой он входил в переговорные комнаты. А в этого мужчину, который мог стоять босиком посреди сада, весь перепачканный землей, и выглядеть счастливее любого человека на свете.