Пока держится купол

Глава 5

*** Всеволод

Кухня при храме пахла чабрецом, обжареной гречкой и тёплым хлебом. Тесное пространство, будто из бабушкиного лета: полки уставлены банками, сушёные травы свисают с потолка, а на деревянном столе на четыре места уже стояли кружки из которых клубился пар, гречневая каша с квашенной капустой и хлеб. Ярослава поправила косынку, отступая от стола. Уже собиралась выходить — куртка было перекинута через руку, в другой — рюкзак с перчатками

"Ясенька, я рад что застал тебя," — сказал отец Михаил, входя, — "Сева, познакомься. Это Ясенька. Ярослава. Реставратор который заботиться о сохранении истории нашей церкушки." Яся улыбнулась вежливо, но взгляд был собранный — в ней не было ни смущения, ни кокетства. Просто уважительная дистанция.

"Всеволод," — кивнул, протягивая руку.
"Ярослава," — ответила она, пожимая. Рука тёплая - отметил для себя.

"Не задерживаю," — добавила она, кивнув отцу Михаилу. — "Поеду я. Постораюсь вернуться до темна."

"Погоди," — отец Михаил прищурился, — "ты ела?"

"С утра перекусила. Честно." — Она кивнула им обоим, шагнула к двери — и уже через секунду в кухне остались только запахи её духов и сухих трав, тишина, нарушаемая булькающим супом, и еле заметное ощущение, что в этом доме стало на полтона тише.

"Как тебе она?" — спросил отец Михаил, опускаясь за стол.
"Спокойная." — Я сел напротив и до сих пор находился под впечатлением — "Интересная."

"Любопытная характеристика "— усмехнулся отец Михаил.

Чай был вкусный с травами, как полагается в таких местах — ни пакетиков, ни сахара в стиках. На столе стояли две баночки: одна с малиновым вареньем, другая с мёдом, густым, тёмным, как янтарь. Отец Михаил медленно размешивал ложку мёда в своей кружке, словно всё происходящее не требовало спешки. Я потянулся за вареньем, откинулся на спинку скамейки, собираясь было сказать что-то о погоде — и тут улицу резко прорезал рёв мотоцикла.

Резкий, дерзкий звук выстрелил в пространство, как команда. Я поднял брови и замер, прислушиваясь — ещё один рёв, короткий и хрипловатый, будто мотор недоволен весенней сыростью. Отец Михаил, не моргнув глазом, сделал глоток чая.

"У вас тут, я смотрю, байкерская община?"
"Ага, из одиного члена." — Отец Михаил поставил кружку. — "Яська."
“Серьёзно?” - Я даже если бы и хотел , но не смог скрыть своих эмоций. Как такое возможно, ведь только что платок на голове и кроткий взор.

На секунду она остановилась прямо у распахнутой калитки. Байк мягко урчал под ней, как приручённый зверь. Яся повернула голову — и шлем с зеркальным визором отразил крыльцо церкви, старую липу и окно кухни, за которым сидели мы. На какую-то долю секунды показалось, что она смотрит прямо в глаза. Хотя определить было невозможно. Этот зеркальный овал мог быть направлен куда угодно — в небо, в сарай или в лицо . Я не отворачиваясь, спокойно наблюдал за ней, позволяя себе рассмотреть женщину без суеты и любопытства. Просто с вниманием — таким, с каким смотрят на что-то диковенное и сказочное. Яся, не делая никаких жестов, дала газ и плавно выкатилась за ворота, оставив после себя еле заметный след на утоптанной земле.

Отец Михаил наконец усмехнулся: "Что, впечатлила?"

"Ты уверен, что ее можно впускать в церковь?" - Со смехом произнес, тонко намекая на ведьминскую сущность. А что, чем не метла?

На что отец Михаил беззлобно рассмеялся

"Приходится каждое утро ей выписывать специальный пропуск. "— продолжая смеятся ответил отец Михаил — "Шучу. Она, кстати, не боится, что волосы примнутся под шлемом. Представляешь?"

Конечно я сразу понял камень в чей огород прилетел только что. Его близкий круг особо Надежду не жаловал и всегда удивлялись факту, что уже три года они были вместе. Решил оставить без комментариев. Продолжал пить чай и всё ещё смотреть в сторону ворот, где только что исчезла фигура Ярославы. Женщина, у которой ни одна прядь не была важнее свободы. В мире женщин которые меня окружали это заслуживало уважения.

Солнце вышло из-за туч ближе к полудню. Ветви старой липы дрожали под редкими порывами ветра, а во дворе, где днём раньше был только мокрый песок да следы от колёс Ясиного мотоцикла, теперь сновали дети с ведрами, досками и гвоздями.

"Васька, не вбок, прямо!" — раздалось с другого конца двора.

"Я прямо! Это доска кривая!" — буркнул в ответ голосок с веснушками.

Я стоял у частично разобранного забора. В руках — молоток и связка гвоздей. Под ногами — ворох свежих досок, рядом — старые, рассохшиеся, с мхом по краям. Работа нехитрая, но требующая руки и глаза.

"Сева, не жалей сил, у нас тут каждая доска на вес золота," — подал голос Отец Михаил,— "А главное — дети смотрят. Пример подаем."

"Это-то я умею," — Я усмехнулся. — "Наши младшие не хуже смотрели. Только не гвозди таскали, а автоматы.

"Ну вот и пусть теперь таскают гвозди," — спокойно отозвался отец Михаил. — "Главное мирное небо над головой."

Отвёл взгляд в сторону: возле мастерской копошились трое, включая Ваську. Тот был по уши в опилках, но с таким упорством тянул доску, будто от этого зависела сама церковь.

"Упрямый", — отметил про себя . "Похож на Артёма лет десять назад". Машинально потянулся к нагрудному карману за телефоном. На экране — фото сына в спортивной форме, мяч под мышкой. Всё время на бегу, всё время в форме.

"Миш, а если я сына вызову на выходные? Помогать. Подышать воздухом."

Отец Михаил прищурился: "А что, хорошая идея. Пусть почувствует, как дерево пахнет."
"И как гвоздь по пальцу бьёт," — хмыкнул Всеволод. — "Ну, опыт — он ведь разный бывает."

"Мужики, а вы что, без меня?" — раздался голос откуда-то из-за спины.

Я обернулся. Васька стоял, упёршись в бока. На нём — куртка на размер больше, шапка набекрень и рабочие перчатки, явно одолженные у кого-то взрослого. Глаза блестят, веснушки расползлись от улыбки.

"А ты кто такой?" — серьёзно спросил.