Пока держится купол

Глава 9

*** Всеволод

День стоял прохладный, серый — такой, каким он чаще всего бывает под конец весны, когда солнце ещё не набрало смелости, а небо уже устало от весенней сырости.

У калитки стояла машина. Чёрный внедорожник с отполированными до зеркала боками, как сам Всеволод — без лишних слов, сдержанно безукоризненный. Надежда уже сидела в салоне, листая что-то в телефоне. Она не любила прощания.

Во дворе церкви пахло свежескошенной травой. Дети галдели где-то за домом — уроки закончились, начинался их шумный, свободный вечер.

Отец Михаил вышел его проводить — в пальто поверх подрясника, с руками, запахнутыми за спину. Не было ни объятий, ни хлопков по плечу. Только взгляд, долгий, внимательный, как у друга, знающего больше, чем говорит.

" Спасибо тебе, Мих," — тихо сказал я — "За дом. За воздух. За Ясю…"

Михаил приподнял бровь, но не улыбнулся.

" Сева, Ярослава не девочка на ночь. Она под моей защитой. " — сказать, что я удивился - это не передать и весь спект эмоции. Для себя уже все решив, я и не подумал что встречу соперников.

" Я и не думал. " — все что и мог сказать в слух чуть севшим голосом. Крепко пожал руку другу (и другу ли? )

И уже обернувшись к калитке, остановился. Мне почему-то хотелось оглянуться. Может, надеялся увидеть Ваську, бегущего по двору. Или ту самую фигурку в косынке, что сушила полотенца на верёвке. Но двор был пуст.

Только откуда-то с верхнего этажа, из открытого окна мастерской, донёсся стук — молоточек и деревянная рейка. Кто-то продолжал работать.

Я знал кто.

Сел в машину. Надежда даже не подняла глаз.

Плавно тронулись с места, оставив за собой церковь, калитку, липу и Ярославу.

Машина мягко урчала, укладывая километры между Всеволодом и церковным двором, где только что закрылись за ними ворота. За стеклом мелькали поля, редкие деревушки, и небо постепенно заливалось светлым золотом, обещая ясный день. Всеволод молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Надежда же говорила. Говорила легко, вдохновлённо, словно только что вышла с вернисажа или проснулась в доме у моря.

" Как же это было мило, правда? Всё такое… настоящее. Эти люди. Такие простые, с огоньком в глазах. Мне особенно понравилась та женщина в столовой, с крупными серёжками — у неё такая харизма! И вот эта атмосфера: самовар, дети, молитвы… Ну, знаешь, как в старых фильмах. Сначала я думала, будет уныло — деревня, церковь, трапезная… А потом — бах! — и даже как-то увлеклась."

Она поправила волосы, взглянула в зеркало, поправила помаду легким движением.

"Хорошо, что мы решили возращаться на одной машине. Пусть её перегонят потом. Я давно хотела вот так — чтобы кто-то вёл, а я просто сидела рядом и наслаждалась дорогой. Мы с тобой всё куда-то мчимся, постоянно дела, клиенты, города… А здесь — вот честно, первый раз за долгое время я просто выдохнула. Представляешь, я даже не сделала ни одной сторис! Хотя, надо признать, пару кадров в голове у меня уже отложились. Может, потом покажу тебе. Там такой колодец у стены был, с вырезанной крышкой — просто прелесть."

Она повернулась к нему чуть ближе, положила ладонь на его руку, которая лежала на коробке передач.

"И вообще, ты молодец, что пригласил меня. Не ожидала. Ты же обычно всё — мужские посиделки, молотки, доски, это твоё «всё по делу». А тут — прямо как уикенд в Тоскане, только по-русски. Знаешь, может, стоит подумать — а если бы мы такой формат делали хотя бы раз в сезон? Типа ретрит, только с пользой. Я бы даже могла друзей подтянуть, они у меня все любят загородную эстетику. И детям, кстати, будет интересно. Не у всех же есть возможность увидеть такую... аутентичную Россию."

Она замолчала на пару секунд, словно ждала отклика. Но я не повернул головы. Просто вёл.

"А ещё," — подхватила она, не дождавшись ответа, — "я поняла, что выходные — это правда важно. Но не просто выспаться, а провести их в хорошей компании. Вот, честно, эти женщины… у них нет косметики, брендовых сумок, маникюра, а они такие живые! Я на них смотрела и думала — почему мне с ними даже не хочется спорить? Наверное, это потому что я выросла в другом. У меня — выставки, премьеры, люди в галстуках. А тут… тут всё по-другому. Но по-своему тепло. Я рада, что увидела это. Правда."

Только сейчас она, наконец, замолчала.

Внутри машины стало тихо, лишь шелест шин и ровный звук двигателя. Всеволод мельком взглянул на дорогу, потом — в зеркало. Он не ответил. Не потому что не было слов. А потому что все слова, которые рвались наружу, уже были не к этой женщине.