Пока держится купол

Глава 14

***** Ярослава

Фукуока. Утро.

Утро снова было мягким, как японский рис — почти безвкусным, но теплым. За окном шумел зелёный город, слегка умытый утренней дымкой, будто выдохнувший после ночного дождя. Где-то внизу из кофейни доносилось "ohayo gozaimasu"*, и в этом утреннем пожелании было больше доброты, чем в целой толпе нью-йорского метро.

Я стояла босиком на полу из светлого дерева, с чашкой крепкого чёрного кофе. Телефон завибрировал на подоконнике. Сообщение от Всеволода. Лаконичное, как он сам.

" давай встретимся. И если не возражаешь, Артём будет с нами. Он сам предложил."

Перечитала сообщение дважды. Третий раз — уже просто глядя в экран, не читая.

Артём. Его сын.
Значит, Всеволод говорил о ней с ним. Не просто говорил. Приглашение встретиться втроём — это уже нечто большее. Это — шаг. Почти мост. Почти точка невозврата.

Я медленно поставила чашку, прошла вглубь комнаты. Здесь всё было таким лёгким, временным. Чемодан, ноутбук — в углу на подушке, папка с документами — рядом. Моя жизнь всегда была на колесах: храм в Сербии, фрески в Плёсе, ливанская штукатурка в Сирии, скоро — Австралия. И всегда — одна. Свобода, да. Но и одиночество, по факту.

И вдруг рядом с этим новым теплом от общения со Всеволодом возник старый, но не отпущенный образ — Васька. Его тихая преданность. Его "Я потом всё подмету, только не уходи, пожалуйста". Его детские пальцы, стирающие пыль со старой иконы.

Я уже давно не делила свою жизнь на "работу" и "душу". Всё сплелось. Поэтому, когда возникла идея подать документы на опеку, это не казалось чем-то большим. Но сказать Всеволоду, что возможно она станет мамой … Это требовало смелости.

Я не стала сразу отвечать на сообщение.
Просто стояла, вглядываясь в город. В себя. В своё сердце.

"Хочу ли я быть рядом с мужчиной, у которого есть сын, если я собираюсь взять под крыло другого ребёнка?"

"Хочу ли я выбирать между континентами, если мой дом всегда был в воздухе, на пересадках?"

И всё-таки, где-то под этими мыслями звенела простая, тихая правда:
"С ним было спокойно. Как под куполом."

***** Всеволод

Папка лежала на столе — закрытая, но как будто живая. Неярко-синяя, с гербовой наклейкой службы безопасности. Внутри — ровные страницы, закладки, фотографии. Всё, что он попросил. Всё, о чём пожалел в ту же секунду, как дал команду: «Проверьте всё, что можно. Только тихо».

А теперь — ночь. Тихая, тягучая питерская ночь, как будто намокшая от собственных мыслей. Я стоял у окна, опершись ладонью о подоконник, смотрел, как фонари рисуют на стёклах жёлтые водяные круги.

Она не отвечала. Уже сутки.
Это было… странно. И даже немного обидно. Это было так удивительно. Не привык быть в тени.
Всегда знал, что делаю. Всегда просчитывал. Но не с ней.

Я действительно почти ничего не знал о Ясе. Только имя, только голос. Только ощущение — что рядом с ней становится тихо в голове. А теперь вот — имя архитектора Слава Ахрамович на обложках международных изданий. Австралийский проект, японская презентация, сотрудничество с ЮНЕСКО, полевые экспедиции, две реставрации в зоне боевых действий.

И это — она?

Я посмотрел на папку, как на что-то чужое. Чем больше узнавал, тем больше чувствовал себя… неуместно. Слишком просто. Слишком прозаично. Мужчина с прошлым. С ребенком. С болью, которую научился прятать под словом «служба». Я и представить не мог, что под сдержанностью Яси — такой масштаб. Такая сила. И теперь совершенно не знал, как быть. Написать? Позвонить? Молчать?
Я не боялся конкуренции. Не из-за тщеславия — просто привык к правилам. Но вот как быть с женщиной, чьи правила ты даже не понимаешь?

Налил себе чай. Молча. По-офицерски точно.
Присел. Открыл папку. И остановился на фото, где она сидит на полу, в мастерской. Пыль на щеках. Белая майка. Медленно выдохнул.

"Ты не просто рестовратор, Яся…" — сказал в тишину.
И впервые в жизни не знал, каким должен быть следующий шаг.

Машина шла по Смоленке медленно — не потому что был трафик, а потому что я не торопил. Не было нужды. Храм стоял на месте. А вот я сам — нет.

Город за окном дышал неоном и холодом: прохладный май, сизый туман над каналами, редкие пешеходы, которых легко принять за силуэты из старой жизни. Дворы-колодцы, стальные двери парадных, запах хлеба из булочной на углу… Всё, как обычно. Но внутри — ничего обычного не было.

Привык жить в мире, где всё чётко: приказ — выполнение. Цель — результат. Женщина — это та, кого можно защитить. А не та, кто летает по миру с выставки на форум, кто подписывает контракты с послами и министрами, кто умеет молчать глубже любого дипломата. Я не знал, сможгу ли быть с такой женщиной. И главное — сможет ли она быть с ним таким, каким он привык быть.

Яся казалась хрупкой. Но теперь, когда знал больше — казалось, что хрупкость её была просто формой. Не слабостью, а стилем. Она не из тех, кто нуждается в опоре. Но всё о мне хотело быть этой опорой. Руки на руле сжались чуть крепче. В зеркале заднего вида — глаза, в которых отражалась растерянность. Непривычная. Даже чужая.

"Она из другого мира, Сева. И ты боишься, что если она впустит тебя — то не на твоих условиях."

Вздохнул. И в этот момент на экране телефона, подключённого к навигации, мягко вспыхнуло уведомление.
Яся.

«Всеволод, прости, что не отвечала. Насыщенное время.
Я бы с радостью пообедала с вами, но получится не раньше, чем дней через пять.
Если это всё ещё уместно — я буду рада.
Пусть ваш день будет добрым. Яся»

Перечитал. Дважды. Никаких обещаний. Никаких объяснений. Только — спокойно и точно. Как всегда. И всё же — она согласилась. Она всё ещё сомной на связи.

Улыбнулся. Чуть заметно. Только для себя.

" Пять дней," — проговорил вслух. — "Думаю, мы справимся."