Пока ей снится цезий

Глава 1. Никому не говори

Темница была по размеру не больше той комнаты, в которой жил Игнат. Инга вздохнула, она снова думала о своём воображаемом друге, как о живом человеке. Хотя, правильнее было называть его человеком из сна. Механизм сюжетов неосознанных сновидений был так до конца и не изучен, да и кто бы этим занимался, если единственный клан, который специализируется на сновидениях, думает только о сражении за власть, уничтожении противников и деньгах. Говоря откровенно, они и занимались в основном осознанными сновидениями, прогнозируемыми и программируемыми. Игнат однажды объяснял, кем он работает, так что это слово накрепко запало ей в память. Так что да, неосознанные сновидения были неизведанной территорией, никто не мог быть уверен: из подсознания ли мозг вытащил образ снящихся людей, или просто придумал универсального персонажа. Но не суть, по сравнению с её окружением, Игнат казался ей самым живым на свете. Хотя его квартирка могла бы быть и попросторнее. Всё-таки сон – измерения можно с лёгкостью двигать в любом направлении.

Инга, вообще, не понимала, как можно жить в такой теснотище, если только ты не узник и не прикован к месту жительства цепями либо ограничен решётками. Даже в её комнате в Башне Покоя места было в два раза больше, а за счёт высоких потоков ещё и огромные полки влезали. С другой стороны, пока она не стала заслуженной сказочницей, они тоже жили по двое в спальне. Инга вздохнула, какой был смысл сейчас это обдумывать, но отчего-то ей были приятны эти мысли, словно родной дом и семью вспоминаешь. Ладно, главное, Игнату нравилось, а жизнь повернулась совсем не так, как хотелось. Теперь она стала узницей, и получила шанс испытать на себе “все прелести” тюремного заточения.

Темно, тесно, холодно, голодно, страшно…

Инга едва успела подумать о еде, как желудок тут же просяще заурчал. Увы, кормить её никто не собирался. Тем более перед казнью, ей давали только воду, и то какую-то застоявшуюся. И было понятно почему.

Считалось, что накопившийся в её организме сонный экстракт может помешать истязать её как следует, а пища ещё и даст ей сил. Логично.

В конце концов, за такое преступление и казнь должна быть максимально зрелищной. Старейшины не могли упустить такой повод: член клана впервые совершил настолько непростительное преступление.

На самом деле за измену могли, вообще, четвертовать на месте, как о том рассказывали старые книги. Прецедентов давным-давно не случалось, так что на ней решили показательно отработать практики казни. Заодно продемонстрировать остальным возможные последствия поступков. Не просто казнить, а казнить самым изощрённым способом, на который их клан был способен. Свести с ума, заставить отказаться от себя, добровольно превратиться в овощ, а потом, видимо, умереть от разрыва сердца, – один из “любимейших” способов решать проблемы их клиентов, – правда, Инга этого уже не увидит, потому что будет находиться без сознания. Точнее в неосознанном состоянии.

Инга смотрела на тёмные каменные стены, влажные, никогда не высыхающие на этой глубине, и вспоминала, как же она до такого докатилась. Сейчас узница, а тогда она была лучшей ученицей, отличницей по всем предметам, “зазнайкой и занудой”, как её дразнили ученики поленивее. И из курса политического устройства королевства она точно помнила, что подобная казнь назначается лишь за измену государству, и решать это должен светский суд, а не совет старейшин клану. А оказалось вон оно как. Кто здесь сильный, тот и власть.

Инга и так давно не питала иллюзий насчёт их положения в структуре управления страной, но всё оказалось гораздо хуже. При выборе между изменой государству и изменой клану приоритеты встали совсем не так логично, как следовало бы.

Честно говоря, у неё теплилась крохотная надежда, что лучшую ученицу, лучшую сказочницу Клана Ночных Кошмаров не казнят так просто, но даже на вынесении приговора мало кто высказался в её защиту. А точнее – никто. А ведь когда-то она свысока посматривала на простых исполнителей её историй, сноходцев. Кто бы мог подумать, что за какие-то несколько дней она стремительно скатится на самый нижний этаж в Доме Снов, в темницу для приговорённых к смерти.

* * *

Началось всё с её увлечения сказками. Знала бы тогда, откуда взялись все эти тысячи книг и свитков, в руки бы не брала, но, как любого члена Клана Ночных Кошмаров, её с малолетства таскали в Хранилище Знаний. Каменная неотапливаемая башня с высоченными потолками и полками в сотни рядов. Там хранились сказки, мифы, легенды и предания. Истории, происходящие в ненастоящих мирах, были настолько реалистичными и яркими, что казалось, будто ты живёшь там, видишь эти высоченные здания из стекла и бетона, или каменные пирамиды в изнуряющем пустынном мире, или летающих железных птиц, или ковры-самолёты.

Для каждого жанра – отдельная секция. Некоторые заметки были то ли оборваны, то ли потеряны, в отдельной зале хранились как раз такие фрагменты, тексты без начала и конца. Путаные потоки мыслей и слов, иногда с непонятными терминами и выражениями. Иногда их, мелких учеников, пускали туда, покопаться в грудах свитков, поискать что-нибудь необычное. И некоторым даже везло. Инга сама в какой-то момент размечталась, что вырастет и будет придумывать истории. Воображения хватало, вдохновения – тем более. Старшие только посмеивались, кивали и гнали её вместе с одногруппниками в класс на занятия.

Занятия тоже были интересными. А может дело в том, что Инга просто любила учиться? Игры с ровесниками, разговоры о глупостях, дурацкие шутки и дразнилки казались ей бессмысленным времяпровождением. В Хранилище Знаний столько непрочитанный историй, зачем все эти глупости, если можно читать и мечтать, читать и придумывать или просто читать?

Наставники рассказывали про физику окружающего мира, лекарственные растения, животных, религию, учили собирать простейшие механизмы, ориентироваться по звёздам, быстро бегать и, конечно, драться. Клан Ночных Кошмаров занимал самую опасную нишу на службе королевства. Для всех остальных обитателей его как бы и не существовало. Даже местоположение было скрыто от посторонних глаз: в их живописную долину можно было попасть только по двум узким горным дорогам с отвесными скалами по бокам.