Пока горит звезда..

ГЛАВА 1. СЕРОЕ УТРО

Марина проснулась от звука кастрюль. Не будильник, не солнечный свет — кастрюли.
Грохот на кухне означал только одно: Паша снова ищет, где спрятана соль, и уже злится.

Она тихо вздохнула. В окно пробивался слабый свет — не рассвет, а блеклая дымка. Серая, как всё вокруг: стены, занавески, даже воздух.
Рядом на кровати пусто. Простыня смята, на подушке — вмятина и запах дешёвого одеколона.

Марина медленно села, натянула халат, тот самый — в мелкий цветочек, выстиранный до бледности. Когда-то он был ярко-синим. Когда-то и она была другой.
Сейчас — просто домохозяйка за тридцать, с лишним весом, с уставшими глазами и руками, пахнущими хлоркой и тестом.

— Марина! — рявкнул голос с кухни. — Ты где там?! Я что, сам себе завтрак должен готовить?!

Она сжала пальцы, почувствовала, как ногти впились в ладонь. Не ответила. Встала.
Каждое утро начиналось одинаково — как дежавю, которое не кончается.
Она шла по холодному полу, думая только о том, чтобы не расплакаться.

На кухне стоял её муж — массивный, лысеющий, с красным лицом и в растянутой майке. На столе — открытая банка майонеза, хлебные крошки, и сигарета в пепельнице.
— Что ты там копаешься, — буркнул он, не глядя. — Опять всё пережаришь.
— Сейчас, — тихо ответила она, доставая сковородку.

Ей хотелось сказать: «Сделай сам». Хотелось бросить всё, выйти, уйти, не оглядываться. Но… некуда.
Он кормил её, как она сама себе напоминала. Он платил за квартиру. Без него — ничего. Так казалось.

Стук. Масло на сковородке зашипело.
Паша сел за стол, откинулся на спинку стула, листая телефон.
— Кстати, — сказал он, не поднимая головы. — Твоя сестричка вчера звонила.
Марина замерла. — Катя? Что… что она хотела?
Он ухмыльнулся. — Просто так. Поболтали.

Она почувствовала, как внутри всё оборвалось.
«Поболтали» — значит, снова виделись. Опять. Как будто ножом.
Когда-то Катя была ей ближе всех. Пока не стала чужой. Пока Марина не увидела их вместе.

Она перевернула яичницу, стараясь не смотреть на него.
Пламя под сковородкой отражалось в глазах, и в нём мелькнула мысль: если бы всё можно было начать заново…
Но жизнь не сказка. Или всё-таки?

День прошёл в бесконечной рутине: стирка, уборка, магазин.
Когда солнце начало садиться, Марина пошла выбросить мусор. Воздух был влажным, пахло дождём и бензином.
На улице — огни машин, шум, серость.
И вдруг, где-то совсем рядом, визг тормозов, свет фар, крик.

Мир взорвался белым светом.

Тишина.

Потом — шорох. Голоса. Чей-то смех… нет, шелест ветра.
Марина открыла глаза — и увидела над собой небо.
Не то — не серое, не городское. Глубокое, синее, будто прорезанное золотыми линиями.

Она лежала в высокой траве, где пахло мёдом и солнцем.
Вдалеке виднелись горы — не те, что на открытках, а живые, будто дышащие.

— Где я?.. — прошептала она.
Ответом был лёгкий ветер, ласково тронувший её волосы.

Сердце билось быстро, как у птицы.
Она встала — босиком, в порванной одежде, с дрожащими руками.