Пока горит звезда..

ГЛАВА 18. Эхо несказанного

Ночь в Сумеречном дворце была как дыхание моря — глубокая, тягучая, с привкусом дождя.
Марина шла по пустым коридорам, не в силах сидеть в своей комнате. Сны не приходили, мысли не отпускали. Её словно тянуло — тихо, настойчиво — туда, где сердце угадывало его.

Айдена.

Шаги отдавались под сводами мягким эхом, где-то сквозняк шевелил факелы, отбрасывая золотистые отсветы на стены.
Она не знала, что скажет, если встретит его. Не думала. Просто шла — как человек, идущий за зовом, не своим, но родным.

Сад встретил её влажным запахом земли и жасмина. Капли росы лежали на листьях, свет фонарей мягко касался аллей.
И там, под старым деревом, она его увидела.

Он стоял, опершись ладонью о ствол, глядя в темноту. В лунном свете казался почти нереальным — высокий, сосредоточенный, с тенью на лице, которая не была просто усталостью.

Марина замерла, не решаясь нарушить тишину, но он почувствовал её присутствие.
Повернулся, и между ними мелькнула короткая, почти осязаемая искра — не магия, не свет, а что-то человеческое, упрямо живое.

— Не спите? — спросила она тихо, подходя ближе.

— А вы? — его голос прозвучал хрипло, будто он давно не говорил.

Марина улыбнулась.
— Мне показалось, что ночь слишком красива, чтобы спать.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было лёгкости.
— Или слишком беспокойна.

Они стояли в двух шагах друг от друга, и Марина вдруг ощутила — не холод, а тяжесть, исходящую от него. Не физическую — душевную. Словно в нём жила старая боль, о которой он давно перестал говорить.

— Что вас тревожит? — спросила она, осторожно.

Айден медленно провёл рукой по волосам, посмотрел в сторону, будто искал слова.
— Всё, — ответил он коротко. — Слишком многое сразу.

Пауза затянулась. Только шелест листьев да стук сердца — её и его, будто в одном ритме.

— Вы не из тех, кто легко теряет покой, — сказала Марина. — Что-то случилось?

Он выдохнул, глухо усмехнувшись.
— Вы задаёте слишком прямые вопросы.

— А вы слишком часто прячетесь за молчанием.

Он взглянул на неё. Долго, пристально.
— Я не умею иначе. Когда слишком много прошлого, любое слово становится оружием.

Марина хотела было отступить, но что-то в его голосе заставило остаться.

— Расскажите, — прошептала она. — Иногда чужая тень легче, когда её делишь.

Айден долго молчал, потом сел на каменную скамью под деревом, и Марина последовала за ним.
Свет луны падал на его лицо, делая глаза почти серебристыми.

— Моя мать умерла, когда я был ребёнком, — сказал он наконец. — Я помню только её руки и запах лаванды. После её смерти отец не выдержал одиночества и женился снова. Политический союз. Красивая сделка.

Он усмехнулся, горько.

— Его новая жена была дочерью главы одного из кланов. Гордой, расчётливой. Но у неё уже была дочь… незаконнорождённая.

— Лия, — тихо сказала Марина.

Айден кивнул.
— Её пытались скрыть, выдать за дальнюю родственницу, но слухи в таких домах живут дольше, чем память. Я… был к ней добр. Должен был быть. Она росла тихой, сдержанной, всегда чуть настороженной. Потом — вдруг всё изменилось.

Он замолчал, стиснув пальцы.

— Когда отец умер, я унаследовал титул. Лия стала другой. Смелой, цепкой. И слишком часто рядом. — Он взглянул на Марину. — Поначалу я думал, это благодарность. Потом… не знаю. Всё стало спутанным.

Марина слушала, затаив дыхание. С каждым словом он будто снимал слой за слоем броню, обнажая не силу — боль.

— А теперь вы не знаете, что чувствуете, — произнесла она.

— Не знаю, — признался он. — С тех пор как вы появились, всё внутри меня будто проснулось. Но не так, как должно. Лия… она всегда рядом. Смотрит так, будто я должен ей что-то, чего не помню. А вы… просто есть. И этого слишком много.

Марина опустила взгляд. На коже её руки мягко светилась вязь, будто откликаясь на его слова.

— Может быть, вы просто боитесь настоящего, — сказала она тихо.

Айден улыбнулся, устало.
— А может, просто не верю, что оно возможно.

Он поднялся, но не ушёл. Вместо этого сделал шаг к ней, и на секунду между ними стало тесно от воздуха.
В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль, переплетённую с желанием.

— Не ищите во мне того, кто даст ответы, — прошептал он. — Я сам их не знаю.

— Тогда я просто останусь рядом, — ответила Марина. — Без вопросов.

Он посмотрел на неё долго, будто пытался запомнить каждую черту. Потом резко отступил.
— Это опасно. Особенно теперь.

— Почему?

Он покачал головой.
— Потому что, Марина, если я окажусь не тем, кем вы думаете… вы можете сгореть вместе со мной.

Он ушёл в темноту, оставив её среди шепчущих ветвей и мягкого света.
Марина долго сидела, чувствуя, как вязь пульсирует на коже — всё быстрее, как сердце.
И в глубине души знала: не всё между ними началось здесь.
Что-то связывало их раньше — сильнее, чем судьба, и опаснее, чем магия.

Утро во дворце пахло росой и свежим хлебом.
Тонкие лучи солнца скользили по зеркалам, отражаясь в резных рамах, играя на шёлковых шторах. Марина стояла у окна, наблюдая, как сад под её покоями медленно пробуждается. Там, где ещё вчера лежал лёгкий туман, теперь светились кроны, и над прудом кружили прозрачные, будто сотканные из воздуха, птицы.

— Госпожа, — тихо сказала Элиза, поправляя складки на платье, — лорд Айден уехал на рассвете.

Марина опустила взгляд, скрывая вспыхнувшее огорчение.
— Снова? — она старалась, чтобы голос звучал спокойно.

— Да, госпожа. Он часто стал отлучаться. Говорят, совет поручил ему охрану северных врат.

Марина кивнула, хотя знала — дело не только в совете.
С тех пор, как они столкнулись в саду , он будто избегал её. Появлялся внезапно, смотрел с какой-то затаённой болью и тут же уходил, не дав ни слова сказать.

Она пыталась объяснить себе это — может, усталость, может, долг… но внутри, где-то под рёбрами, всё сжималось, словно вязь на руке знала больше, чем она сама.