Пока горит звезда..

Глава 20.Айден

Дождь не утихал уже третьи сутки.
Он бил по каменным аркам, стекал по витражам, стучал по крыше — однообразно, как удары сердца, которое не находило покоя.
Айден стоял у высокого окна, не замечая, что ночь давно сменилась рассветом. Серое небо отражалось в его глазах, усталых и пустых.

С того дня, как исчезла Марина, во дворце словно исчез воздух.
Коридоры стали холоднее, комнаты — тише, даже факелы в стенах горели неохотно.
Он не привык к тишине — она резала слух, будто насмешка.

Марину искали. Всюду.
В лесах, на дорогах, в деревнях.
Не нашли ничего.
Только несколько стражников утверждали, что видели, как вечером в день её исчезновения из замка выехала пара на лошади. Девушка с длинными волосами и мужчина в сером плаще.
По описанию — Марина и маг Кайден.

Айден сжал кулаки так, что побелели пальцы.

Кайден…
Он не доверял тому с самого начала. Слишком тихий, слишком внимательный, слишком часто появлялся рядом с Мариной.
А теперь — исчез вместе с ней.

Он хотел бы ненавидеть его, но не мог.
Слишком сильным было другое чувство — то, что не поддавалось логике.

Почему болит так, будто оторвали часть меня, если она не моя?

Он не знал.
Марина — чужая. Иномирянка.
У неё — своя вязь, свой предназначенный истинный. Значит, где-то есть тот, кто связан с ней на уровне самой души.
Тот, кто может коснуться её и почувствовать, как она дышит каждой клеткой.
Тот, кому позволено держать её в объятиях, а не просто смотреть со стороны.

Эта мысль сжигала изнутри.

Айден не мог объяснить, что именно в ней так невыносимо тянуло.
Может, её упрямство. Или тот свет в глазах — тёплый, как утреннее солнце после долгой зимы.
Она не боялась спорить с ним. Не склоняла голову, когда все остальные прятали взгляды.
Словно знала, что он не сможет на неё рассердиться.
И действительно не смог.

Он резко выдохнул и прошёлся по комнате.
Мысли путались.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, видел её — то, как она пыталась сдержать смех, как упрямо поджимала губы, когда сердилась.
А теперь — пустота.

— Ты всё ещё не можешь отпустить, — тихо раздалось позади.

Айден вздрогнул, но не повернулся.
Голос был знаком до боли.

— Лия.

Она вошла, тихо, почти бесшумно. Её платье из серебристого шелка мягко переливалось в свете факелов.
На лице — привычная мягкая улыбка, но глаза… в них было что-то неуловимое, настороженное.

— Я волнуюсь за тебя, — сказала она, приближаясь. — С тех пор как она исчезла, ты словно не живёшь.

Айден не ответил.

— Может, это к лучшему? — продолжила Лия осторожно. — Она была чужой для этого мира. Слишком иной.
— Она была живой, — тихо произнёс он. — Не такая, как все.

Лия прищурилась.
— Живой? Разве не слишком живой человек мог исчезнуть вот так? Без следа? Может, она просто ушла.

— Не ушла, — твёрдо сказал он. — Её забрали.

Лия наклонила голову.
— А может, она просто выбрала. Не тебя.

Слова ударили больно.
Айден обернулся, глядя ей прямо в глаза.
— Зачем ты это говоришь?

Она улыбнулась — чуть грустно, чуть насмешливо.
— Потому что вижу, как ты себя терзаешь. И мне больно смотреть, как ты мучаешься из-за той, кто не оставила тебе даже прощального слова.

Он молчал.
Слова застревали в горле.
Она не понимала — или не хотела понять.

Лия подошла ближе, коснулась его руки.
От этого прикосновения стало не по себе — не от нежности, а от странного холода, будто кто-то вытягивал из него силы.

— Иногда стоит позволить прошлому уйти, — прошептала она. — Оглянись вокруг. Здесь те, кто по-настоящему рядом.

Айден отстранился.
— Не говори так.

На мгновение в её глазах мелькнуло что-то тёмное, острое, как осколок льда, но тут же исчезло.
— Как пожелаешь, — мягко ответила она и развернулась к двери.

Когда за ней закрылась дверь, Айден остался стоять посреди комнаты, ощущая, как внутри снова поднимается волна злости и… боли.

Почему я чувствую это? Почему сердце рвётся к той, кто, возможно, даже не думает обо мне?

Он посмотрел в окно.
За окном серел рассвет.
Дождь наконец стих.
Но внутри всё так же шумело — буря, которую он не мог унять.

Айден сжал кулаки.
Он не знал, что это за чувство, но был уверен в одном — если Марина жива, он её найдёт.
Даже если для этого придётся разрушить всё, что он когда-то считал правильным.