Пока горит звезда..

Глава 24. Амулет

Костёр потрескивал сухими ветками, разбрасывая искры в холодный воздух. Запах гари и дыма впитался в одежду, в волосы, даже в кожу. Марина сидела у подножия старого дуба, руки связаны, рот пересох, голова гудела от усталости.
Марина долго смотрела на кусок брошенного хлеба, потом, не говоря ни слова, подняла, отряхнула и принялась жевать. Хлеб был твёрдым, кислым, словно камень, но она заставляла себя глотать.
Еда — значит - жиЗет— думала она.

Пламя отражалось в глазах, лица похитителей казались чудовищными в отблесках огня. Они смеялись, пили что-то мутное из фляг, рассказывали грязные истории. Иногда один из них бросал в её сторону быстрый, оценивающий взгляд — как на добычу, не более.

Почему? Кто?
Мысли путались. В голове мелькали лица — дворец, Айден, Элиза, тот вечер в библиотеке, и предмет, который она нашла, будто случайно, в тайнике старинной книги.

Амулет под тканью рубахи тихо дрожал, как будто жил. Его гладкая поверхность хранила тепло её тела — и что-то в нём жило, тихо, но настойчиво.

Один из похитителей подошёл ближе, опустился рядом на корточки.
— Смотри-ка, не плачет. Значит, сильная.
Он ухмыльнулся, коснулся пальцами её щеки. Марина резко дёрнула головой — и плюнула ему в лицо.

— Тварь! — рявкнул он и ударил.

Удар был сильным, звонким. В глазах полыхнули искры, губа лопнула. Тёплая кровь скатилась по подбородку, упала на грудь, на ткань, под которой скрывался амулет.

И тогда всё изменилось.

Капля впиталась в поверхность артефакта — и внутри него вспыхнул свет, густой, живой, золотисто-медный, будто расплавленное солнце прорвалось наружу.
Пламя костра на миг вспыхнуло, воздух задрожал. Марина почувствовала, как что-то проходит сквозь неё — волна силы, тепла и боли одновременно.

Связи, стягивавшие её запястья, с тихим шорохом распались в пыль.
Похитители не заметили — он уже вернулся к костру, продолжая хохотать.

Она сидела неподвижно, сердце билось в висках.
Амулет пульсировал всё быстрее, словно отзывался на её дыхание.
Она осторожно встала, чувствуя, как тело слушается, как в пальцы возвращается сила.

Шаг.
Ещё шаг.

Лес рядом казался чёрной стеной, но что-то звало её туда.
Амулет в груди светился ровно, мягко, словно указывал путь.

Марина метнулась в сторону, растворяясь в темноте деревьев.
Позади раздался чей-то крик — кто-то заметил движение.
Она не обернулась.

Листья хлестали по лицу, земля уходила из-под ног. Дыхание рвалось, сердце гулко било в груди.
Но чем дальше она уходила, тем тише становился шум костра.
А амулет вёл её всё глубже — туда, где воздух был другой, где в темноте светились капли росы и где время, казалось, замирало.

«Почти… почти спасена…» — пронеслось в голове.

Но лес не был молчалив.
Он шептал.
И где-то впереди в темноте что-то ответило ей — тонкий, почти нежный звук, как зов далёкого сердца.

Лес сомкнулся за ней, словно двери в ином мире.
Шум костра остался далеко позади, растворился в тумане.
Здесь пахло сырой землёй, мхом и чем-то старым, забытой магией. Луна не пробивалась сквозь плотный свод ветвей, и только слабое свечение амулета освещало путь, отражаясь в каплях росы, будто в сотнях крошечных зеркал.

Сначала казалось, что тишина абсолютна.
Но потом Марина услышала: трепет крыльев, тихие вздохи, приглушённые шорохи. Лес жил — он следил, изучал, дышал рядом.
Каждый её шаг отзывался эхом, и чем глубже она шла, тем сильнее чувствовала, что время растягивается, становится вязким, как мед.

— Где я?.. — прошептала она.

Ответа не было — только лёгкий ветерок, будто кто-то провёл пальцами по её щеке.

Она прошла ещё немного, и вдруг резкий, жалобный звук прорезал воздух. Писк — тонкий, отчаянный. Марина вздрогнула, замерла, прислушиваясь.
Где-то неподалёку, за изломанными корнями старого дуба, кто-то стонал.

Она приблизилась.
Под ветвями, запутавшись в мху и рваных корнях, лежало существо — крошечное, с крыльями цвета утреннего неба. Они были порваны, перепачканы землёй, одна лапка странно вывернута. Глаза — огромные, янтарные, полные боли и страха.

— Тише, — шепнула Марина, осторожно протянув руку. — Не бойся…

Существо вздрогнуло, попыталось отползти, но не смогло.
Она сняла с себя плащ, укутала его, чувствуя, как оно дрожит всем телом.

Амулет на её груди снова засветился, мягче, теплее, и свет будто потянулся к маленькому существу, окутал его теплом.
Крылышки задрожали, и с тихим трепетом начали заживать прямо на глазах — кожа стягивалась, перья выпрямлялись, сияние вплеталось в жилки, как живое золото.

Существо открыло глаза и уставилось на неё.
Потом тихо, едва слышно, произнесло:
— Ты… зов света…

— Что? — Марина ахнула. — Ты можешь говорить?

— Слышать, не говорить, — отозвался голос… в её голове.
Она почувствовала лёгкое прикосновение — не к телу, к сознанию.
— Лес признал тебя. Ты спасла дитя его дыхания. Теперь лес станет твоим щитом.

В тот же миг всё вокруг ожило.
Мох засветился бледным изумрудным светом, листья шептали, деревья гудели, будто приветствуя её.
Она почувствовала, как боль, усталость и страх отступают, растворяются в тёплой волне, проходящей через тело.

Существо, крошечное и сияющее, взлетело — уже уверенно, легко, и село на её плечо.
— Моё имя — Лиир, — произнёс он. — И теперь я твой хранитель. Лес благодарен тебе. Но будь осторожна. Он видит не всех…

— Что это значит? — Марина нахмурилась.

— Здесь время течёт иначе, — ответил Лиир. — Для тебя пройдут дни, для мира — часы. Но если покинешь лес не в свой час, можешь потерять себя.

Марина кивнула, глядя в темноту.
Сердце уже билось ровнее, страх отступил, но ощущение тревоги осталось — что-то следило за ними издалека, что-то тёмное, не принадлежащее этому месту.