Пока горит звезда..

Глава 25. Озарение

Айден сидел в научном саду, где обычно искал покой. Здесь, среди влажной травы и журчания каналов, можно было на мгновение забыть, кто ты и что от тебя требуют. Но сегодня покоя не было. Ветер шевелил листья, тихо постукивал по стеклянным колбам на лабораторных столах, а он всё чаще касался шеи, где в последнее время нестерпимо чесалось.

Это началось несколько дней назад. Сначала просто зуд, потом — лёгкое жжение, будто под кожей теплился огонь. Сегодня же место будто бы пульсировало, и каждый раз, когда он вспоминал о Марине, оно ныло сильнее.

Он по привычке коснулся воротника, и пальцы ощутили неровность кожи, словно под ней были тонкие, почти невидимые линии. Айден нахмурился, но не придал этому значения. В последние недели с ним происходило слишком многое, чтобы обращать внимание на мелкие странности.

Совет объявил дату помолвки. Сухо, без обсуждений. На заседании всё звучало как формальность: союз Лии и Айдена, «необходимый шаг ради стабильности». Его имя произносили в одном предложении с её именем, как будто судьба уже запечатана.

Он сидел, глядя в никуда, и мысли крутились в голове, как вихрь. Он не верил, что Марина могла сбежать. Все отчёты ищейки противоречили друг другу — ни следов борьбы, ни свидетелей нападения. Только смутные слухи, что видели женщину с магом на лошади, уходящих на север. Но как? Почему? Зачем?

Он не мог представить, чтобы Марина ушла просто так. И чем больше думал об этом, тем сильнее жгло место на шее, будто само тело реагировало на мысль о ней.

Айден встал, сделал несколько шагов, пытаясь избавиться от нарастающего беспокойства. В воздухе пахло лилиями и мокрой каменной плитой. Всё казалось чересчур тихим, слишком ровным, будто сама тишина наблюдала за ним.

Шорох за спиной заставил его обернуться.

— Айден, — мягкий голос раздался почти шепотом.

Из-за арки сада вышла Лия. Вечерний свет ложился на её лицо, придавая коже почти нереальное свечение. На руках она несла поднос с чашей и кувшином из тёмного стекла.

— Я думала, ты в совете, — сказал он, стараясь не показывать раздражения.

— Заседание давно окончено, — она подошла ближе. — Я знала, что найду тебя здесь. Ты всегда уходишь, когда устал от слов.

Она говорила почти ласково, но в её голосе сквозила странная нотка — не заботы, а притворного участия.

— Ты выглядишь плохо, — продолжила она, наливая жидкость в чашу. — Это отвар из трав, что собирают на восточных холмах. Матушка когда-то давала его отцу, чтобы снять напряжение и помочь уснуть.

Айден молчал, наблюдая, как густая жидкость переливается в чаше. Запах был приятным, чуть сладковатым, но за ним скрывалось что-то… чуждое. Он не мог понять, что именно.

— Попробуй, — она подала чашу. — Всего глоток.

Он не двинулся. В груди нарастала тревога, необъяснимая и липкая.
— Спасибо, Лия. Но я не хочу.

— Айден, — её голос стал мягче, почти шепчущим. — Тебе нужно расслабиться. Все ждут твоего решения, а ты изматываешь себя.

Она сделала шаг ближе, и свет за её спиной зацепился за золотые нити в её волосах. Её рука скользнула к его шее — лёгкое прикосновение, но в тот же миг Айден вздрогнул.

Под пальцами вспыхнула боль. Не просто зуд — жгучее пламя, будто изнутри вырывалось что-то, давно спрятанное. На секунду ему показалось, что он слышит тихий шепот, почти неразличимый, но чужой.

— Что с тобой? — спросила Лия, нахмурившись, хотя в её глазах мелькнуло удовлетворение.

— Ничего. Просто… жарко.

Он сделал шаг назад. Чаша в её руке дрогнула. На мгновение показалось, что её улыбка стала слишком широкой.

— Тогда всё же выпей. Это поможет.

Айден посмотрел на напиток. Тонкая пленка на поверхности чуть дрогнула, и на миг ему почудилось, что в глубине отражается чужой силуэт. Он взял чашу, поднёс к губам — и замер.

Запах стал сильнее. Приторный. Тяжёлый. Как будто в нём пряталось железо и пепел.

Он медленно опустил руку. — Позже.

Лия склонила голову, будто соглашаясь, но взгляд её стал холодным. Она улыбнулась почти с сожалением.
— Хорошо. Но не откладывай слишком долго. Время — хрупкая вещь.

Когда она ушла, Айден долго стоял неподвижно. Потом вылил настой в землю. Почва шипнула, будто ожглась.
Он провёл рукой по шее — кожа пульсировала. В полумраке руны, до этого едва заметные, вспыхнули и медленно начали гаснуть.

Айден не знал, что это значит. Только чувствовал: что-то в нём меняется. И где-то там, за границами дворца, в ответ на этот пульс будто дрогнуло другое сердце.
Ночь была тихой, слишком тихой для дворца.
Даже стража, казалось, шагала осторожнее, будто что-то невидимое бродило по коридорам, заставляя замирать сердца.

Айден сидел у окна своих покоев, глядя на тлеющие факелы у стен. Мысли путались. Всё, что произошло за последние дни, давило тяжестью. Совет утвердил дату помолвки. Лия стала чаще появляться рядом, словно сама тень судьбы. И всё же что-то внутри не давало покоя — странное ощущение несоответствия, будто мир слегка сдвинулся, потеряв ось.

Он не спал уже третью ночь. Стоило закрыть глаза — перед ним вставали образы: туман, лес, крики… и глаза. Глаза, в которых — бесконечная тоска. Он не знал, кому они принадлежали, но сердце билось, будто узнало их.

Зуд на шее не проходил. Напротив — усиливался, словно под кожей шевелились живые линии. Айден в раздражении потер место, чувствуя тепло, и, не замечая, как от ногтя выступила капля крови, стиснул кулаки.

Он не заметил, как дверь тихо отворилась.

В комнату скользнула тень. Шёлковая ткань почти не шелестела. В руке — крошечный флакон. Лия.
Она стояла в полумраке, её взгляд скользнул по нему, и в уголках губ мелькнула тень удовлетворения.

Айден не заметил, как она подошла. Он услышал лишь мягкий голос, обволакивающий, словно шелк:
— Ты опять не спишь…

Он повернулся, устало улыбнулся.
— Не могу. Слишком много мыслей.

— Тогда позволь мне помочь, — сказала она. — Я принесла тебе настой. Ты всё время отказываешься от заботы, но ведь и сильнейшим нужна передышка.