Пока имя моё — не моё

1

Они возвращались поздно, слишком поздно, как для обычной дороги. Впрочем, граф Альвис и его супруга никогда не спешили. Пожалуй, это и было одной из примет их мира: не торопиться. Не лезть, не подгонять. Прежде чем что-то сказать, граф успевал дважды подумать и один раз поправить воротник. Его жена, леди Мейр, прежде чем поставить чашку, проводила пальцем по краю блюдца, проверяя, не сколото ли. Даже сейчас, в карете, когда колёса с хрустом ныряли в гравий, она держала ладонь на запястье мужа, легко, как кружево на шее.

— Мы опоздали на ужин, сказала она, больше для того, чтобы что-то сказать.

— Зато не опоздаем на утро, спокойно ответил граф, смотря в окно. Увидим рассвет в наших стенах.

Дорога к коттеджу шла через лес, аккуратно подстриженный, как и всё на их родовом участке. Вдоль аллеи стояли старые дубы, чьи кроны смыкались над дорогой, как крыша часовни. Слева мелькнул пруд, тёмный, с гладкой, неподвижной поверхностью. У ворот сидел человек.

— Фонарь, тихо сказал Альвис, и кучер уже достал из-под сиденья фонарь, зажёг и протянул вперёд. Свет выхватил из тени лицо: мужское, не молодое, с какой-то неуместной мягкостью. Он поднялся.

— Кто это? спросила Мейр, уже чуть громче.

— Не знаю, ответил муж. Но узнаю.

Карета остановилась. Он открыл дверцу кареты, спустился, расправляя складки на плаще. Мейр не отводила взгляда от фигуры у ворот. Тот стоял всё так же, не двигался, не подавал знаков, не делал попыток заговорить. Не просил помощи. И всё же — ждал.

Альвис остановился в двух шагах, всматриваясь.

— Добрый вечер, сказал он. Мы не ожидали гостей.

Тишина. Затем незнакомец шагнул вперёд.

— И я не гость, — произнёс он. Голос был глухой, ровный, как капля в колодец. — Я только спросить. Это ведь поместье рода Деламар?

— Было бы странно, если б вы не знали, мягко ответил граф.

Пауза затянулась Секунда. Две. Три.

— Тогда мне придётся быть честным, сказал человек. Мне невыгодно, если вы войдёте в дом.

Альвис нахмурился. Он не успел обернуться, только вдохнул. Второй удар пришёл сзади из тени между деревьев. Кто-то бесшумно подошёл и ударил. Без звука. Без ругательства. Профессионально.

Мейр рванулась было к двери, но кучер уже валился с сиденья, на лбу багровела тонкая, будто аккуратно нарисованная, точка. Лошади встревоженно заржали, но никто не дал им взбрыкнуть: поводья держал человек в маске, вышедший откуда-то сбоку, словно выросший из самой аллеи.

Дверь кареты распахнулась. Всё происходило спокойно. Настолько спокойно, что потом это будет казаться самым страшным то, как всё было тихо.

— Леди Деламар, произнёс всё тот же глухой голос. Сопротивление ни к чему. Мы не охотимся за вами. Только за тем, что вы можете знать.

Она молчала. Тянулась к шпильке в волосах. Внутри, капсула с порошком. На случай, если…

Муж лежал в траве. Уже не дышал.

— Я не знаю, кто вы, сказала она с тихой яростью. Но я прокляну вас.

Он наклонился чуть ближе.

— Проклятия это старая магия, миледи. А мы работаем по-новому.

Затем всё потемнело.

Комната на втором этаже была холодной, хоть камин и тлел. Она не ложилась спать в родительском доме после долгой дороги всегда было немного неуютно. Что-то в этих стенах напоминало ей детство, но не в утешительном, а в стеснительном смысле. Как будто сама обстановка заставляла вести себя правильно: сложить платки в ящик, не говорить громко, держать спину прямо даже в одиночестве.

Внизу хлопнула дверца. Потом раздались голоса. Низкие. Мужские. Не знакомые. Жанетта подошла к окну. Не зажигая свечу. Фонарь выхватил из темноты силуэт отца. Он стоял у ворот. Через секунду она увидела второго человека. Они говорили.

Она успела заметить, как рука незнакомца метнулась вперёд слишком резко. Вспышка. Звук. Выстрел. Граф откинулся назад, как сломанная трость. Без крика. Просто, исчез из вертикали.

Мир замер.

Второй выстрел. Кто-то убил кучера. Слева, за деревьями, движение.

И тогда она поняла: это не грабёж. Это не случайность.

Жанетта резко отпрянула от окна. Зажала рот руками, что бы не закричать. Сердце ударяло в горле, как в запертой клетке. Колени подогнулись, но она не позволила себе упасть. Сумка. Куртка. Где куртка? На спинке стула. Бумажник, перчатки... чёрт с ними. Главное в кабинет.

Босиком она метнулась по лестнице, ловко минуя те ступени, которые скрипели. Жанетта поднималась по лестнице, как по воде. Кабинет. Ручка двери в кабинет холодная, как лёд.

Второй ключ, под панно с геральдикой. Нажать. Сдвинуть. Щелчок. Сейф. Всё, как учил отец: сначала документы, потом деньги, потом ничего. Руки дрожали, но привычные движения шли быстрее мыслей. Не брать украшений. Не брать портретов. Уйти.

Пока можно.

Паспорт. Свидетельство о рождении. Удостоверения. Письма от родственников. Маленькая стопка банкнот. Перстень отца. Она взяла отцовский плащ, перекинула через плечо. Куртка была слишком лёгкой для ночи, и всё тело знобило.

Грохот внизу. Кто-то вошёл в дом. Она не стала закрывать сейф. Пусть думают, что искали.

Кухня. Чёрный ход. Она знала, как выйти, чтобы не издать ни звука. Замок давно не смазывали, но она всегда поворачивала ключ вбок, чтобы щелчок был мягче. Теперь, просто толчок плечом. Дверь поддалась.

Воздух пах дымом. Осенними листьями. И кровью. Жанетта не оглянулась. Она бежала. Она бежала, пока ноги не начали вязнуть в земле, пока не перестала различать дорогу, пока дыхание не стало рваться через губы с хрипом, словно воздух резал изнутри.

И только тогда — остановилась.

Обернулась.

Темнота. Тишина. Только шум ветра в кронах. Дом — уже позади. За деревьями. Где-то там. Туда нельзя. Никогда больше.

Она сделала ещё шаг и остановилась снова. Сердце билось так громко, что казалось, кто-то услышит. Лошадь. Карета. Кучер. Отец. Мать. Всё — исчезло. Обрезано, как лента ножом. Одним движением. Без шанса завязать узел.