Пока имя моё — не моё

3

Жанетта только успела вернуться с завтрака, как в дверь постучали. Трижды. Ровно. Она подняла голову, осторожно, будто за дверью может быть враг.
— Войдите, произнесла она сдержанно, уже садясь ровнее.

Дверь отворилась. На пороге стоял человек, средних лет, в одежде, не привлекающей внимания, но настолько аккуратной, что на ней не задерживался ни один склад. За ним, стояли два помощника с ящиками и чехлами.

— Доброе утро, господин Жан, мягко сказал он. Я портной. Меня зовут Оллард. Господин Роальд просил, чтобы вы были «собраны». Я исполнил.

Он вошёл без лишнего звука. Один из помощников открыл чехол и извлёк два костюма: один — серо-стальной, строгий, с тонкими тёмными кантами, другой, чуть мягче по силуэту, глубокого синего, с бархатным воротником.

— Первый для работы. Второй, для случаев, когда вы не хотите, чтобы на вас смотрели как на чиновника. Остальное, что полагается джентльмену вашего положения обувь, перчатки, ночные сорочки, сменные рубашки будет доставлено в течение трёх-четырёх дней.
Ваши параметры учтены. Всё уже сшито, осталась отделка.

Жанетта молча подошла ближе. Пальцами коснулась ткани. Она н умела определять материал, и чувствовала: в этой одежде нельзя быть кем попало.

— Надеюсь, всё подойдёт, добавил Оллард с лёгким наклоном головы. Но если вы захотите внести... индивидуальные изменения, просто скажите Карту. Мы сделаем. Без вопросов.

Он не ждал благодарности. Просто смотрел ей в глаза. Как будто шил не для человека, а для роли.

И всё же, уходя, обернулся: Господин Роальд просит, чтобы вы начали носить костюм уже сегодня. Он сказал: "если уж играть — то достойно".

С этими словами он исчез. Жанетта осталась одна. С костюмами. С весом ткани на плечах. И с чувством, будто ей только что выдали вторую кожу.

Утро было тихим. В доме не звенели колокольчики, не бегали слуги, не пахло выпечкой. Всё происходило внутри стен, без спешки. И когда в дверь её комнаты постучали — один раз, чётко, — Жанетта уже была готова.

Карт ждал снаружи.

— Господин Роальд просил вас к нему. Кабинет восточное крыло, третий зал. Он не пошёл с ней. Просто указал путь и исчез, как будто сам дом знал, куда её вести. Это был особняк с историями. На карте столицы его дом, вероятно, значился под каким-нибудь сухим номером — «восточный квартал, блок D, сектор пять». Но на деле он занимал целый угол переулков, с лицевой стороны смотрелся строго и почти аскетично: серый камень, высокие окна, скромные кованые решётки, никаких гербов.

В нём не было стиля ради стиля. Здесь каждая линия — как в письме с приговором: точная, прямая, уверенная. Первый этаж — деловая зона. Входной холл с приглушённым светом, каменными полами и тёмной обшивкой по стенам. Несколько коридоров, ведущих в кабинет Роальда, архивную комнату, библиотеку и столовую. Всё отделано деревом редких пород — гладким, холодным на ощупь.

В воздухе витал запах лавра, дуба и старых чернил. Иногда, намёк на благовония, будто кто-то когда-то пытался выкурить отсюда что-то живое.

Второй этаж — жилой. Комнаты слуг, гостевые спальни, в том числе та, что отведена Жану. Полы застелены глухими коврами, так что звук шагов гаснет — как слова, сказанные не вовремя.

Третий этаж — закрыт. Ключи туда есть у Роальда, Карт туда никогда не поднимается.
Говорят, там хранятся архивы, портальные ключи и что-то, что лучше не знать заранее.

Особенности этого дома в том что не было ни одного портрета. Ни хозяина, ни предков, ни гостей. Слуги говорят только когда к ним обращаются. Карт, единственный, кто передаёт указания. Окна с внутренними ставнями. Днём они раскрыты, но на ночь закрываются, всегда, даже летом.

Каждое зеркало можно зашторить. Их немного, и все в неприметных рамах.

«Этот дом не обещал безопасности.Он предлагал место. Временное. Проверочное. И если ты не знал, где находишься — лучше было бы не входить.»

Коридоры были пусты. Ковер под ногами гасил шаги. Жанетта держалась прямо, будто от того, как она идёт, зависело, увидит ли Роальд в ней то, на что поставил ставку. Дверь в кабинет была приоткрыта.

— Войдите, донёсся голос. Ровный. Без интонаций.

Она вошла. Кабинет встретил её деревом и светом. Высокие окна с тяжёлыми шторами. Длинный стол. Карты. Перья. Книги в старых переплётах. И тишина, как в храме. Роальд стоял у шкафа, рассматривал какой-то свиток. Не обернулся.

— Садитесь.

Она села. Он продолжал читать, слишком долго, чтобы это было случайно. Пауза была частью ритуала. Наконец, он отложил свиток, сел напротив.

— Для начала, сказал он, я хочу, чтобы вы разберёте вот это.

Он кивнул на кипу бумаг, перевязанных чёрной нитью.

— Переписка между Домами. Скрытая. За месяц. Найдите общие упоминания, совпадения, странности. Мне не нужна формальная отчётность. Мне нужно понимание.

Жанетта потянулась за бумагами, краем глаза наблюдая за ним. Он сидел расслабленно, но всё в нём было собрано, как будто он умел не просто ждать, а выжидать.

— А если я найду не то, что вы хотите?

— Тогда я узнаю, чего вы стоите.

Он улыбнулся, улыбка не коснулась глаз.

— И не пытайтесь скрыть то, что не поняли. Это куда опаснее ошибки.

Жанетта кивнула. Работа — это хорошо. Работа — это стена между ней и страхом. А если в ней что-то скрыто… она узнает первой.

Он встал.
— У вас есть время, до вечера.

— Я могу задавать вопросы?

— Только если вы уверены, что вопрос стоит моего времени.

Обед подавался в нижней столовой, помещение просторное, каменное, с длинным столом на шестерых и стульями, расставленными по военному уставу. Карт сидел отдельно. Другие слуги сидели по старшинству. Жан где-то между.

Она старалась есть медленно, чтобы не вступать в разговор. Молча кивала. Молча жевала. Иногда поднимала бровь, не слишком высоко, но достаточно, чтобы собеседник запутался в собственной совести. Ее принимают за строгого, молчаливого мужчину, которому лучше не перечить. Хотя она молчит, потому что боится, что голос сорвётся.