Пока имя моё — не моё

7

Утро после покушения наступило напряженным. Мир во дворце будто не решался вернуться, даже утренние лучи светили сквозь окна тускло, как будто знали, что в этот день в зале Совета не прозвучат обычные речи.

Зал заседаний был почти полон. Лорды, маги, представители гильдий и двора рассаживались молча. Шёлест мантии, глухие шаги, шепот — всё звучало слишком громко.

И только один стул — пустовал. Кресло Первого Советника. Вначале на это не обратили внимания. Он нередко задерживался и часто приходил последним, делая вход эффектным, как ход мастера на доске. Но минут шло всё больше. А за ним никто не входил.

— Где Севериус? негромко спросил один из старших магов.
— Он не в своей башне, ответил паж. Дверь не отпирается. Ни снаружи, ни магией.

Около полудня слуги получили доступ к его покоям. Комнаты были пусты. Не в смысле — убраны. А в смысле — оставлены.

В камине — пепел. На полу, обнаружили сорванную нить чар. Шкафы были частично открыты, некоторые ящики выдвинуты, будто кто-то спешно, но хладнокровно покидал место. Личного стража не было. Даже не найдено брони.

На письменном столе — только одинокий кристалл связи, потухший, словно обрезанный вручную. И рядом лежало брошенное перо, ещё не досохшее.

В архиве, за закрытым символом Короны, не хватало трёх дел:

• С пометкой «Тревожные связи. Дом Баргас.»

• «Движения по торговым артериям Таррена».

• И самое главное — «Инцидент с Аэстайрами. Запрет на упоминание».

Также исчез:

• Фолиант древней магии, с описанием разрушительных печатей времён Распада.

• И том в зелёной коже, вырванный из королевской библиотеки, с гербом в виде крыла дракона, охваченного кольцом света.

Ни записки. Ни отпечатков магии портала. Даже не было открытых окон. Только тишина. Такая, в которой слышно, как зреет угроза.

Бывший первый советник Лир Севериус не исчез бесследно. Он отступил — как стратег. Он понял, что игра меняется. И теперь будет бить из тени. Он знает, что имя «Аэстайр» снова звучит. Он знает, что те, кого он предал — живы. И он знает, что теперь, чтобы остаться в живых самому… ему придётся предать кого-то ещё.

Король Эльбрен, стоявший в дверях, не сказал ни слова. Лишь опустил взгляд на кристалл связи
и тихо, почти не двигая губами, произнёс: Началось.

Коридоры дворца в те дни дышали нашёптанным страхом. Слуги переговаривались, избегая прямых имён. Советники спешили по мрамору, будто под ногами могла разверзнуться трещина.

Первыйсоветник Севериус исчез. И больше всех это пугало тех, кто знал, на что он был способен.

У колонн, под акварельной аркой света, Фиона, служанка Жанетты, тихо говорила с поваром:

— Я вам говорю, он ушёл через зеркало.
— Зеркало?..
— Сто лет назад ходили слухи. Тайные проходы, оберегающие маги, зеркала, через которые можно выйти, но не войти обратно.
— Это сказки.
— Да? А этот ваш сказочный советник теперь где?

В саду, у декоративной стены, где витала тень сухих роз, Кайр Гленнерион бросал кусочек хлеба воробьям и усмехнулся, ни к кому не обращаясь:

— Я же говорил. Змея сбрасывает кожу. Но глуп тот, кто забывает: старая кожа не кусает, а вот новая да. Он поднял бровь: Главное это понять, где она линяет. А там мы её и прижмём.

В малом зале, где члены совета пытались вести обычные разговоры, все взгляды то и дело касались руки короля. Эльбрен молчал. Он пил чай медленно. Листал какую-то хронику. Но на правой руке блестел перстень с символом правосудия. Старый, архаичный. Тот, что в прежние времена надевали лишь перед судом.

Кто-то спросил: Ваше Величество, вы… изменили перстень?

Король не поднял глаз.

— Нет, сказал он, спокойно.
— Я просто… вспомнил, чей он.

В другом крыле, возле окна с резным карнизом, Жанетта и Роальд стояли бок о бок. Кто-то прошёл мимо, поклонился. Кто-то прошептал: Вы ведь знали?

Они не ответили. Не покивали. Даже не обменялись взглядами.

Но в том, как Роальд сжал руку Жанетты, а она не отдёрнула пальцы, читалась не тревога.
Не удивление. Это была забота, поддрежка и готовность.

В воздухе витало предчувствие. Оно звенело между мозаикой пола и сводами, сквозь щебет птиц и шелест занавесок.

Севериус сбежал.

А вместе с ним — началась последняя партия.

Старейшая юридическая библиотека Хар-Вейли встречает Озрик Кальв, гулкой тишиной и сухим запахом пергамента. Он показывает допуск, подписанный ещё самим королём, и стражник, долго вглядываясь, наконец отводит замок.

Там — запечатанные дела времён королевской чистки. Пожелтевшие папки, клейма, следы магии на сургуче.

Озрик аккуратно разворачивает перчатками один из свитков. Подпись Севериуса.
Потом — ещё одна. Та же фамилия. Та же каллиграфия. Но… магическая нить не совпадает.

Он пишет в блокнот: Разные источники. Кто подписывал вместо него? Почему?

Он сверяет даты: дело о закрытии шахты Аэстайров, датировано за два дня до «официального» решения совета. То есть решение было принято заранее.

На полях: «След — к архивам Торн-Фэйла»

В тот же вечер, в таверне «Копчёный Скат», Озрик протягивает записку мужчине с повязкой на глазу. Пожимает руку женщине с пером в волосах.

Контрабандисты, старый жрец, и даже один бывший подмастерье из Алебастрового Ордена,
который когда-то хранил зеркала.

— Выясни, выезжала ли карета без регистрации, говорит Озрик тихо. —Фальшивый герб. Герб Торн-Фэйла.

— Если кто выезжал, узнаем, шепчет ему в ответ девушка. У меня даже кони шепчут, когда платят золотом.

Третьим утром он сидит в сыром подвале алхимического магазина, перед ним стоят двое старых магов-стражей.

— Вы служили при зеркальных вратарях, говорит он, не спрашивая.
— Да. До падения Аэстайров.
— Я дам вам схему. Вам нужно определить, где осталась живой магическая артерия.
— Это опасно.
— Всё, что стоит знать это опасно.