Пока имя моё — не моё

8

День выдался почти спокойным, насколько это возможно в шахтёрском посёлке, где каждый камень ещё шепчет о прошлом. В кабинете Роальда пахло бумагой, воском и свежей пылью с нижнего уровня шахты.

Жанетта вернулась с осмотра укреплений и застала его за столом — он держал в руках письмо. Пергамент был старинный, чернила, серебристо-серые, и на сургуче, метка рассыпающегося крыла. Символ древнего рода Авернита, одной из древнейших рас, сосуществовавших с драконами в старом мире.

— Что это? спросила она Жанетта.

Роальд не сразу ответил. Он провёл пальцем по строчкам, словно считывая не слова, а музыку под ними.

— Письмо. Неофициальное. Личное, от моего друга Тейара Вельдриса. Но обязывающее сильнее королевских указов.

Он посмотрелтна жену. Пояснил. Один из моих… тех, кого называли Хранителями Равновесия, просит о помощи. На границе с Пепельными Землями пробудилось нечто. Старое. Я должен поехать. Как дракон. Не как советник.

— Когда?

— Сегодня. Портал под Хребтом Лестра ещё не закрыт. Это… дело для тех, кто может не просто выжить в огне, но говорить с ним.

Жанетта подошла ближе. Она не задавала лишних вопросов. Только один: Это опасно?

Роальд улыбнулся краешком губ сдержанно, устало, по-драконьи гордо.

— Если бы не было они бы не звали меня. А если не поеду, они могут не успеть позвать никого.

Он встал. Письмо исчезло в складке плаща.
Роальдо подошёл к ней, положил руки на её плечи.

— Я вернусь. Ты мой огонь. Я не теряю огонь.

Жанетта смотрела прямо в него. Тогда пусть Пламя будет тебе щитом.

Он коснулся её лба губами коротко. И вышел, не оборачиваясь. Как тот, кто не прощается, а оставляет слово.

Высоко над Хребтом Лестра стояла сухая, безветренная тишина. Даже птицы здесь не пели^ только серые валуны, вечный снег и замершие обломки старых башен, забытых ещё до Великого Падения.

Но в этот день воздух сжался. Сначала — лёгкое покалывание, будто где-то в глубине гор выдохнула магия. Потом — вспышка света, глухой гул и резкий сдвиг пространства, как если бы мир мигнул.

А затем из трещины между двумя скалами вышел дракон. Не прыгнул, не вырвался, a вышел, медленно, размеренно, с тем благородством, которое могли нести только древние.

Шкура — тёмная, с металлическим отливом, как горное железо.
Глаза — раскалённое золото.
Крылья — тяжёлые, но широкие, с тонкими прожилками пульсирующего света.
Он был не самым большим среди драконов старого рода. Но никто, кто видел его, не спутал бы с животным. Это был разум с крыльями, носитель пламени и памяти.

Снег под ним не растаял, а испарился.Скалы дрожали не от веса, а от присутствия.

— …Аэстайр, прошептал кто-то из наблюдающих со склона магов. Он вернулся.

Дракон поднял голову. Взгляд прошёл по склону, остановился на флагах Авернита те вздрогнули, как будто признали старшего.

Потом, чуть приподняв крылья, дракон… кивнул.
Плавно. Человечески.

И воздух вокруг наполнился теплом. Не обжигающим — живым. Огонь вернулся — не для разрушения, а чтобы снова стать светом.

В шатре было жарко — не от костра, а от самого воздуха. Он как будто знал: внутри — дракон.

Но у длинного стола с картами и хрониками сидел человек. В мантии странника, с тёмными глазами, в которых горело нетерпение. Он был с севера Авернита, маг архива, по имени Маэлл Ингр, и по его лицу было видно, что он не преклонился.

— Вы утверждаете, что вы Роальд Аэстайр, произнёс он сдержанно. Но я видел летописи. Аэстайры исчезли. Их сожгли, изгнали, лишили права на имя. Роальд сидел спокойно. Его руки лежали на столе, ладонями вниз.

— А кто писал эти летописи?

Маэлл нахмурился: Хроникёры двора, Орден Хранителей, Королевский Совет…

— Те же, кто поддерживал Первого Советника, мягко перебил его Роальд. Те же, кто приказал сжечь мои дома, а потом потребовал клятву лояльности от тех, кто выжил. Мне не нужно их признание, чтобы быть тем, кто я есть.

Маэлл прищурился: Докажи. Превратись. Развернись, выдохни огонь. Или пусть маги снимут с тебя оберег.

Роальд медленно встал. Ткань плаща чуть шевельнулась, как будто воздух сам подался назад. Он подошёл ближе, но не угрожающе. Просто встал перед Ингром.

— Я не цирковая легенда. Я не обязан никому превращаться по команде.

— Тогда зачем ты здесь?

Роальд наклонился. Глаза его светились ровным, спокойным светом.

— Потому что, когда встанет вопрос: кому доверить судьбу вашего рубежа, древнему роду, что однажды сражался за Авернита, или запуганному архивариусу, тогда ты сам выберешь.

Он развернулся. Сквозь щель в ткани шатра скользнул отблеск огня — вдалеке кто-то топил кузню. В этом свете тень от Роальда на миг вытянулась, и можно было поклясться — за его спиной мелькнули контуры крыльев.

Маэлл не ответил. Но позже, за ужином, никто больше не повторил его вопросов.

К середине второго дня поисков в Авернитском лагере начали перешёптываться. Роальд, обычно спокойный и уверенный, не спал ночь, сам лично облетел половину хребта — и вернулся, сжав зубы.

— Никого. Ни сигнала. Ни следа, бросил он, заходя в походный шатёр, где уже ждали два командира и одна архивариус. Даже звери будто стороной обходят ту часть леса.

— Может, просто… он уехал? неуверенно предположила архивариус.

Роальд посмотрел на неё, не зло, но так, что она осеклась.

— Это был зов о помощи, написанный почерком, который я знаю лучше, чем свой. Он не уехал. Он исчез.

Командир севера, суровый мужчина с боевыми татуировками, поднял голову:

— Магия?

— Возможно. Или... что-то древнее. Он писал, что «пробудилось нечто». Мы не знаем, кого он встретил первым меня или это «нечто».

Роальд открыл письмо и положил его на стол. Все уже видели его, тонкий пергамент, древняя формулировка, почти ритуальная: «Я зову тебя, Роальд из Аэстайров, по праву крови и огня».