Пока луна не взойдёт

Глава 1.

Мне кажется, что это уже когда-то было…С кем-то другим, не со мной…Возможно даже в одном из остросюжетных боевиков о сильных женщинах или же в книге о преодолении себя для того, чтобы в будущем стать сильнее и покорять вершины невозможного…

Но эта боль разрывала тело на части — каждый мускул горел, будто под кожу раз за разом вводили раскалённые лезвия, медленно проворачиваясь внутри плоти. Дыхание стало хриплым, булькающим, и с каждым вдохом осколки сломанных рёбер впивались глубже в лёгкие, наполняя рот тёплой, липкой кровью.

Небо... Ещё несколько часов назад я бы могла часами любоваться его бездонной лазурью, чувствуя, как солнечный свет ласкает кожу. Теперь же оно превратилось в гниющую незаживающую рану — чёрное, пульсирующее, давящее… Вместе с исчезнувшим светом исчезало и всё, что я так отчаянно берегла — желание любить, верить, мечтать… Сейчас у меня не было сил даже ненавидеть!

Тучи захватывали необъятное пространство с неестественной скоростью, словно время кто-то поставил на пятикратное ускорение. Оно напоминало стаю обезумевших тварей, разрывающих небосвод своими когтистыми лапами. Первые капли дождя не приносили желанного облегчения, а скорее впивались в кожу, оставляя на ней пузырящиеся ожоги… Я чувствовала, как смесь дождевой воды, крови и собственных слёз заполняет рот, просачивается в лёгкие, заставляя задыхаться между приступами кашля.

«Встань...» — беззвучно шептали губы, но тело больше не слушалось. Мышцы, разорванные в клочья, отказывались сокращаться. Пальцы судорожно дёргались, царапая землю, но не в силах ухватить опору.

Бесчисленное количество мгновений спустя я могу думать лишь о том, когда-то всё, наконец, закончится. В фильмах, даже в самых душещипательных сценах, несколько мгновений и взгляд жертвы тускнеет, сердцебиение останавливается, и мучительная боль сменяется необыкновенной лёгкостью. Я устала…устала бороться за право жить каждой клеткой своего тела, испытывая ужасную боль. Эта боль не только физическая…Они меня предали… Как они могли так со мной поступить? — эти вопросы раз за разом набатом звучат у меня в голове. Воспоминания накатывают, и меня тошнит от собственной наивности… Какой доверчивой дурой я была, влюбляясь в монстра… Проводя всё своё время в попытках найти общий язык с теми, кто этого совсем не заслуживал.

— Идиотка, — словно подводя итог, хрипло произношу я вслух.

«Мой голос», — вдруг осознаю я. Слабый, измождённый…но всё же мой! Это осознание наполняет надеждой. Очередной надеждой, которая, возможно, ни к чему не приведёт... но всё же. Эти мысли словно вливают в меня тонкой струёй поток силы, так необходимой для того, чтобы сделать последнюю попытку к спасению…позвать на помощь! Неизвестное мне чувство пронзает насквозь уколом тысячи игл, заставляя кончики пальцев незаметно мерцать.
— Иди ко мне! – прямо из моей глотки, перекрикивая шум проливного дождя, раздаётся отчаянный крик. Жуткий, полный яда и стали... И этот душераздирающий крик принадлежит мне, хотя тело давно не чувствует себя в порядке. Он забирает последние остатки сил, после чего я понимаю, если меня никто не услышал – мне конец!

Минута за минутой… кажется, проходит вечность, прежде чем я обречённо закрываю глаза, готовясь к самому худшему.

Где-то вдали завыл ветер… или это был зверь? Сознание уже не различало звуков. В ушах стоял звон бьющих тревогу колоколов, перемежающийся с обрывками голосов... их голосов...

«Дорогая, мы же просто поиграем...» — эхом отозвалось в черепе, и я снова почувствовала, как чужие руки сковывают запястья, как вонзаются клыки в плечо, скулу, в бок...

Тьма сгущалась, но не приносила покоя. Казалось, сама земля подо мной превратилась в зыбучие пески, медленно затягивающие в небытие. Последнее, что я увидела перед тем, как сознание окончательно помутнело — огромную тень, склонившуюся надо мной... и две горящие точки во тьме, похожие на звёзды... или на глаза...

— Иди ко мне... — Мой собственный голос прозвучал чужим — хриплым, перекошенным от боли, налитым такой ненавистью, что даже я сама вздрогнула. Он буквально разорвал мне горло, вырвавшись наружу вместе с кровавой слюной.

Я не узнавала себя. Не узнавала лежащее на земле изуродованное тело, эти дрожащие руки, этот взгляд, полный животного ужаса и ярости. Но сильнее всего горела ненависть — она пылала в груди, сжигая остатки страха, совести, человечности.

«Хоть одного... Хоть одного должна утащить с собой!» — звучало на задворках сознания. Зрение заволокло кровавой пеленой, но перед глазами снова и снова всплывали их лица. Их грязный смех. Их руки, хватающие, рвущие, наслаждающиеся своей жестокостью...

— Щенок... — прошипела я, чувствуя, как зубы впиваются в губу. Попытка подняться вызвала новую волну боли — что-то хрустнуло в боку, горькая желчь подкатила к горлу.

Внезапно сквозь вой ветра прорвалось жуткое рычание. Ближе. Опаснее.

— Пришли добить? – еле слышно проскрежетала. Но теперь, что после всего было очень странно — страха не было. Только пустота. Только ледяное спокойствие обречённого, принимающего свою судьбу в шестнадцать лет...

«Завтра… Шестнадцать мне бы исполнилось завтра...» — мелькнула мысль, что была больнее всех ран. Завтра, которое для меня никогда не наступит... Платье, что так долго выбирала. Торт со свечами. Объятия родных...

Я закрыла глаза, практически испытывая жажду клыков, навсегда обрывающих жизнь…

— Жрица! – Голос пробился сквозь пелену отчаяния. Мужской. Такой приятный голос! Едва приоткрываю уже не подчиняющиеся мне веки, чтобы увидеть его… От осознания того, кто стоит передо мной, дрожь пробивает всё тело. Глаза парня горят в темноте неестественным светом. В них читалось нечто невозможное...

...благоговение?

«Опять эти глупые игры… если бы у меня оставалась хоть капля силы, я бы, несомненно, вскочила и от души врезала ему кулаком прямо между глаз»

Рассекая дождевой мрак, надо мной склонился огромный силуэт. Чёртово освещение, кровавая пелена перед глазами и адская усталость — всё слилось в сплошную стену, сквозь которую пробивалась лишь одна мысль: «Ещё один... чёртов... палач...». Его глаза – они горели в темноте, переливаясь от лунного белого до янтарного золота, словно два расплавленных солнца. И в них... не было ненависти.